Я па­мят­ник себе воз­двиг чу­дес­ный, веч­ный,

Ме­тал­лов твер­же он и выше пи­ра­мид;

Ни вихрь его, ни гром не сло­мит быст­ро­теч­ный,

И вре­ме­ни полет его не со­кру­шит.

Так!  — весь я не умру; но часть меня боль­шая,

От тлена убе­жав, по смер­ти ста­нет жить,

И слава воз­рас­тет моя, не увя­дая,

До­коль сла­вя­нов род все­лен­на будет чтить.

Слух прой­дет обо мне от Белых вод до Чер­ных,

Где Волга, Дон, Нева, с Рифея¹ льет Урал;

Всяк будет пом­нить то в на­ро­дах не­ис­чет­ных,

Как из без­вест­но­сти я тем из­ве­стен стал,

Что пер­вый я дерз­нул в за­бав­ном рус­ском слоге

О доб­ро­де­те­лях Фе­ли­цы² воз­гла­сить,

В сер­деч­ной про­сто­те бе­се­до­вать о Боге

И ис­ти­ну царям с улыб­кой го­во­рить.

О Муза! воз­гор­дись за­слу­гой спра­вед­ли­вой,

И пре­зрит кто тебя, сама тех пре­зи­рай;

Не­при­нуж­ден­ною рукой, не­то­роп­ли­вой,

Чело твое зарей бес­смер­тия вен­чай.

Г. Р. Дер­жа­вин, 1795

Мой дар убог, и голос мой не­гро­мок,

Но я живу, и на земли мое

Кому-ни­будь лю­без­но бытие:

Его най­дет да­ле­кий мой по­то­мок

В моих сти­хах; как знать? душа моя

Ока­жет­ся с душой его в сно­ше­нье,

И как нашел я друга в по­ко­ле­нье,

Чи­та­те­ля найду в потом­стве я.

Е. А. Ба­ра­тын­ский, 1828