Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ния за­да­ния 1 или 2.

На дру­гой день рано утром Марья Ива­нов­на просну­лась, оде­лась и ти­хонь­ко пошла в сад. Утро было пре­крас­ное, солн­це осве­ща­ло вер­ши­ны лип, по­жел­тев­ших уже под све­жим ды­ха­ни­ем осени. Ши­ро­кое озеро сияло не­по­движ­но. Проснув­ши­е­ся ле­бе­ди важно вы­плы­ва­ли из-под ку­стов, осе­ня­ю­щих берег. Марья Ива­нов­на пошла около пре­крас­но­го луга, где толь­ко что по­став­лен был па­мят­ник в честь не­дав­них побед графа Петра Алек­сан­дро­ви­ча Ру­мян­це­ва. Вдруг белая со­бач­ка ан­глий­ской по­ро­ды за­ла­я­ла и по­бе­жа­ла ей нав­стре­чу. Марья Ива­нов­на ис­пу­га­лась и оста­но­ви­лась. В эту самую ми­ну­ту раз­дал­ся при­ят­ный жен­ский голос: «Не бой­тесь, она не уку­сит». И Марья Ива­нов­на уви­де­ла даму, си­дев­шую на ска­мей­ке про­ти­ву па­мят­ни­ка. Марья Ива­нов­на села на дру­гом конце ска­мей­ки. Дама при­сталь­но на нее смот­ре­ла; а Марья Ива­нов­на, со своей сто­ро­ны бро­сив не­сколь­ко кос­вен­ных взгля­дов, успе­ла рас­смот­реть ее с ног до го­ло­вы. Она была в белом утрен­нем пла­тье, в ноч­ном чепце и в ду­ше­грей­ке. Ей ка­за­лось лет сорок. Лицо ее, пол­ное и ру­мя­ное, вы­ра­жа­ло важ­ность и спо­кой­ствие, а го­лу­бые глаза и лег­кая улыб­ка имели пре­лесть не­изъ­яс­ни­мую. Дама пер­вая пе­ре­рва­ла мол­ча­ние.

— Вы, верно, не здеш­ние?  — ска­за­ла она.

— Точно так-с: я вчера толь­ко при­е­ха­ла из про­вин­ции.

— Вы при­е­ха­ли с ва­ши­ми род­ны­ми?

— Никак нет-с. Я при­е­ха­ла одна.

— Одна! Но вы так еще мо­ло­ды.

— У меня нет ни отца, ни ма­те­ри.

— Вы здесь, ко­неч­но, по каким-ни­будь делам?

— Точно так-с. Я при­е­ха­ла по­дать прось­бу го­су­да­ры­не.

— Вы си­ро­та: ве­ро­ят­но, вы жа­лу­е­тесь на не­спра­вед­ли­вость и обиду?

— Никак нет-с. Я при­е­ха­ла про­сить ми­ло­сти, а не пра­во­су­дия.

— Поз­воль­те спро­сить, кто вы та­ко­вы?

— Я дочь ка­пи­та­на Ми­ро­но­ва.

— Ка­пи­та­на Ми­ро­но­ва! того са­мо­го, что был ко­мен­дан­том в одной из орен­бург­ских кре­по­стей?

— Точно так-с.

Дама, ка­за­лось, была тро­ну­та. «Из­ви­ни­те меня,  — ска­за­ла она го­ло­сом еще более лас­ко­вым,  — если я вме­ши­ва­юсь в ваши дела; но я бываю при дворе; изъ­яс­ни­те мне, в чем со­сто­ит ваша прось­ба, и, может быть, мне удаст­ся вам по­мочь».

Марья Ива­нов­на вста­ла и по­чти­тель­но ее бла­го­да­ри­ла. Все в не­из­вест­ной даме не­воль­но при­вле­ка­ло серд­це и вну­ша­ло до­ве­рен­ность. Марья Ива­нов­на вы­ну­ла из кар­ма­на сло­жен­ную бу­ма­гу и по­да­ла ее не­зна­ко­мой своей по­кро­ви­тель­ни­це, ко­то­рая стала чи­тать ее про себя.

Сна­ча­ла она чи­та­ла с видом вни­ма­тель­ным и бла­го­склон­ным; но вдруг лицо ее пе­ре­ме­ни­лось,  — и Марья Ива­нов­на, сле­до­вав­шая гла­за­ми за всеми ее дви­же­ни­я­ми, ис­пу­га­лась стро­го­му вы­ра­же­нию этого лица, за ми­ну­ту столь при­ят­но­му и спо­кой­но­му.

— Вы про­си­те за Гри­не­ва?  — ска­за­ла дама с хо­лод­ным видом.  — Им­пе­ра­три­ца не может его про­стить. Он при­стал к са­мо­зван­цу не из не­ве­же­ства и лег­ко­ве­рия, но как без­нрав­ствен­ный и вред­ный не­го­дяй.

— Ах, не­прав­да!  — вскрик­ну­ла Марья Ива­нов­на.

— Как не­прав­да!  — воз­ра­зи­ла дама, вся вспых­нув.

— Не­прав­да, ей-богу не­прав­да! Я знаю все, я все вам рас­ска­жу. Он для одной меня под­вер­гал­ся всему, что по­стиг­ло его. И если он не оправ­дал­ся перед судом, то разве по­то­му толь­ко, что не хотел за­пу­тать меня.  — Тут она с жаром рас­ска­за­ла все, что уже из­вест­но моему чи­та­те­лю.

А. С. Пуш­кин «Ка­пи­тан­ская дочка»