На дру­гой день Чер­вя­ков надел новый виц­мун­дир, под­стриг­ся и пошел к Бриз­жа­ло­ву объ­яс­нить... Войдя в при­ем­ную ге­не­ра­ла, он уви­дел там много про­си­те­лей, а между про­си­те­ля­ми и са­мо­го ге­не­ра­ла, ко­то­рый уже начал прием про­ше­ний. Опро­сив не­сколь­ко про­си­те­лей, ге­не­рал под­нял глаза и на Чер­вя­ко­ва.

— Вчера в «Ар­ка­дии», ежели при­пом­ни­те, ва­ше­ство,  — начал до­кла­ды­вать эк­зе­ку­тор,  — я чих­нул-с и... не­ча­ян­но обрыз­гал... Изв...

— Какие пу­стя­ки... Бог знает что! Вам что угод­но?  — об­ра­тил­ся ге­не­рал к сле­ду­ю­ще­му про­си­те­лю.

«Го­во­рить не хочет!  — по­ду­мал Чер­вя­ков, блед­нея.  — Сер­дит­ся, зна­чит... Нет, этого нель­зя так оста­вить... Я ему объ­яс­ню...»

Когда ге­не­рал кон­чил бе­се­ду с по­след­ним про­си­те­лем и на­пра­вил­ся во внут­рен­ние апар­та­мен­ты, Чер­вя­ков шаг­нул за ним и за­бор­мо­тал:

—Ва­ше­ство! Ежели я осме­ли­ва­юсь бес­по­ко­ить ва­ше­ство, то имен­но из чув­ства, могу ска­зать, рас­ка­я­ния!.. Не на­роч­но, сами из­во­ли­те знать-с!

Ге­не­рал со­стро­ил плак­си­вое лицо и мах­нул рукой.

— Да вы про­сто сме­е­тесь, ми­ло­стисдарь!  — ска­зал он, скры­ва­ясь за две­рью.

«Какие же тут на­смеш­ки?  — по­ду­мал Чер­вя­ков.  — Вовсе тут нет ни­ка­ких на­сме­шек! Ге­не­рал, а не может по­нять! Когда так, не стану же я боль­ше из­ви­нять­ся перед этим фан­фа­ро­ном! Черт с ним! На­пи­шу ему пись­мо, а хо­дить не стану! Ей-богу, не стану!»

Так думал Чер­вя­ков, идя домой. Пись­ма ге­не­ра­лу он не на­пи­сал. Думал, думал и никак не вы­ду­мал этого пись­ма, При­ш­лось на дру­гой день идти са­мо­му объ­яс­нять.

— Я вчера при­хо­дил бес­по­ко­ить ва­ше­ство,  — за­бор­мо­тал он, когда ге­не­рал под­нял на него во­про­ша­ю­щие глаза,  — не для того, чтобы сме­ять­ся, как вы из­во­ли­ли ска­зать. Я из­ви­нял­ся за то, что, чихая, брыз­нул-с... а сме­ять­ся я и не думал. I Смею ли я сме­ять­ся? Ежели мы будем сме­ять­ся, так ни­ка­ко­го тогда, зна­чит, и ува­же­ния к пер­со­нам... не будет...

— Пошел вон!!  — гарк­нул вдруг по­си­нев­ший и за­тряс­ший­ся ге­не­рал.

— Что-с?  — спро­сил ше­по­том Чер­вя­ков, млея от ужаса.