Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.1.3.

Каз­бич мол­чал.

— В пер­вый раз, как я уви­дел тво­е­го коня,  — про­дол­жал Аза­мат,  — когда он под тобой кру­тил­ся и пры­гал, раз­ду­вая нозд­ри, и крем­ни брыз­га­ми ле­те­ли из- под копыт его, в моей душе сде­ла­лось что-то не­по­нят­ное, и с тех пор все мне опо­сты­ле­ло: на луч­ших ска­ку­нов моего отца смот­рел я с пре­зре­ни­ем, стыд­но было мне на них по­ка­зать­ся, и тоска овла­де­ла мной; и, тоскуя, про­си­жи­вал я на утесе целые дни, и еже­ми­нут­но мыс­лям моим яв­лял­ся во­ро­ной ска­кун твой с своей строй­ной по­сту­пью, с своим глад­ким, пря­мым, как стре­ла, хреб­том; он смот­рел мне в глаза сво­и­ми бой­ки­ми гла­за­ми, как будто хотел слово вы­мол­вить.

— Я умру, Каз­бич, если ты мне не про­дашь его!  — ска­зал Аза­мат дро­жа­щим го­ло­сом.

Мне по­слы­ша­лось, что он за­пла­кал <…>

В ответ на его слезы по­слы­ша­лось что-то вроде смеха.

— По­слу­шай!  — ска­зал твер­дым го­ло­сом Аза­мат.  — Ви­дишь, я на все ре­ша­юсь. Хо­чешь, я укра­ду для тебя мою сест­ру? Как она пля­шет! как поет! А вы­ши­ва­ет зо­ло­том  — чудо! Не бы­ва­ло такой жены и у ту­рец­ко­го па­ди­ша­ха... Хо­чешь, до­ждись меня зав­тра ночью там, в уще­лье, где бежит поток: я пойду с нею мимо в со­сед­ний аул,  — и она твоя. Не­уже­ли не стоит Бэла тво­е­го ска­ку­на?

Долго, долго мол­чал Каз­бич; на­ко­нец вме­сто от­ве­та он за­тя­нул ста­рин­ную песню впол­го­ло­са:

На­прас­но упра­ши­вал его Аза­мат со­гла­сить­ся, и пла­кал, и льстил ему, и клял­ся; на­ко­нец Каз­бич не­тер­пе­ли­во пре­рвал его:

— Поди прочь, безум­ный маль­чиш­ка! Где тебе ез­дить на моем коне? На пер­вых трех шагах он тебя сбро­сит, и ты разо­бьешь себе за­ты­лок об камни.

— Меня?  — крик­нул Аза­мат в бе­шен­стве, и же­ле­зо дет­ско­го кин­жа­ла за­зве­не­ло об коль­чу­гу. Силь­ная рука от­толк­ну­ла его прочь, и он уда­рил­ся об пле­тень так, что пле­тень за­ша­тал­ся.

М. Ю. Лер­мон­тов «Герой на­ше­го вре­ме­ни»

*************

— Ска­жи­те, по­жа­луй­ста, Иван Ни­ки­фо­ро­вич, я все на­счет ружья: что вы бу­де­те с ним де­лать? ведь оно вам не нужно.

— Как не нужно? а слу­чит­ся стре­лять?

— Гос­подь с вами, Иван Ни­ки­фо­ро­вич, когда же вы бу­де­те стре­лять? Разве по вто­ром при­ше­ствии. Вы, сколь­ко я знаю и дру­гие за­пом­нят, ни одной еще качки¹ не убили, да и ваша на­ту­ра не так уже Гос­по­дом Богом устро­е­на, чтоб стре­лять. Вы име­е­те осан­ку и фи­гу­ру важ­ную. Как же вам тас­кать­ся по бо­ло­там, когда ваше пла­тье, ко­то­рое не во вся­кой речи при­лич­но на­звать по имени, про­вет­ри­ва­ет­ся и те­перь еще, что же тогда? Нет, вам нужно иметь покой, от­дох­но­ве­ние. (Иван Ива­но­вич, как упо­мя­ну­то выше, не­обык­но­вен­но жи­во­пис­но го­во­рил, когда нужно было убеж­дать кого. Как он го­во­рил! Боже, как он го­во­рил!) Да, так вам нужны при­лич­ные по­ступ­ки. По­слу­шай­те, от­дай­те его мне!

— Как можно! это ружье до­ро­гое. Таких ру­жьев те­перь не сы­ще­те нигде. Я, еще как со­би­рал­ся в ми­ли­цию, купил его у тур­чи­на. А те­перь бы то так вдруг и от­дать его? Как можно? это вещь не­об­хо­ди­мая.

— На что же она не­об­хо­ди­мая?

— Как на что? А когда на­па­дут на дом раз­бой­ни­ки... Еще бы не не­об­хо­ди­мая. Слава тебе гос­по­ди! те­перь я спо­ко­ен и не боюсь ни­ко­го. А от­че­го? От­то­го, что я знаю, что у меня стоит в ка­мо­ре ружье.

— Хо­ро­шее ружье! Да у него, Иван Ни­ки­фо­ро­вич, замок ис­пор­чен.

— Что ж, что ис­пор­чен? Можно по­чи­нить. Нужно толь­ко сма­зать ко­ноп­ля­ным мас­лом, чтоб не ржа­вел.

— Из ваших слов, Иван Ни­ки­фо­ро­вич, я никак не вижу дру­же­ствен­но­го ко мне рас­по­ло­же­ния. Вы ни­че­го не хо­ти­те сде­лать для меня в знак при­яз­ни.

— Как же это вы го­во­ри­те, Иван Ива­но­вич, что я вам не ока­зы­ваю ни­ка­кой при­яз­ни? Как вам не со­вест­но! Ваши волы па­сут­ся на моей степи, и я ни разу не за­ни­мал их. Когда едете в Пол­та­ву, все­гда прóсите у меня по­воз­ки, и что ж? разве я от­ка­зал когда? Ре­бя­тиш­ки ваши пе­ре­ле­за­ют чрез пле­тень в мой двор и иг­ра­ют с моими со­ба­ка­ми – я ни­че­го не го­во­рю: пусть себе иг­ра­ют, лишь бы ни­че­го не тро­га­ли! пусть себе иг­ра­ют!

— Когда не хо­ти­те по­да­рить, так, по­жа­луй, по­ме­ня­ем­ся.

— Что ж вы да­ди­те мне за него? – При этом Иван Ни­ки­фо­ро­вич об­ло­ко­тил­ся на руку и по­гля­дел на Ивана Ива­но­ви­ча.

— Я вам дам за него бурую сви­нью, ту самую, что я от­кор­мил в сажу². Слав­ная сви­нья!

Н. В. Го­голь «По­весть о том, как по­ссо­рил­ся Иван Ива­но­вич с Ива­ном ики­фо­ро­ви­чем»

____________

¹Качка  — утка.

²Саж  — хлев, где от­карм­ли­ва­ют сви­ней.

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.2.3.