Двое топ­чут­ся по кругу,

Слов­но пара на кругу,

И гля­дят в глаза друг другу:

Зверю-зверь и враг-врагу.

Как на древ­нем поле боя,

Грудь на грудь, что щит на щит, —

Вме­сто тысяч бьют­ся двое,

Слов­но схват­ка все решит.

А вб­ли­зи от де­ре­вуш­ки,

Где за­стал их свет днев­ной,

Са­мо­ле­ты, танки, пушки

У обоих за спи­ной.

Но до боя нет им дела,

И ни звука с тех сто­рон.

В оди­ноч­ку — гру­дью, телом

Бьет­ся Тер­кин, дер­жит фронт.

На пе­чаль­ном том за­двор­ке,

У по­ки­ну­тых дво­ров

Дер­жит фронт Ва­си­лий Тер­кин,

В за­бы­тьи гло­тая кровь.

Бьет­ся на­смерть па­рень бра­вый,

Так что дым стоит сырой,

Слов­но вся стра­на-дер­жа­ва

Видит Тер­ки­на: —

Герой!

Что стра­на! Хотя бы рота

Ви­деть из­да­ли могла,

Ка­ко­ва его ра­бо­та

И какие тут дела.

Толь­ко Тер­кин не в обиде.

Не затем на смерть идешь.

Чтобы кто-ни­будь уви­дел.

Хо­ро­шо б. А нет — ну что ж...

Бьет­ся на­смерть па­рень бра­вый —

Так, как бьют­ся на войне.

И уже рукою пра­вой

Он вла­де­ет не впол­не.

Кость гудит от раны ста­рой,

И ему, чтоб креп­че бить.

Чтобы слева класть удары,

Хо­ро­шо б лев­шою быть.

Бьет­ся Тер­кин,

В драке зор­кий,

Ути­ра­ет кровь и пот.

Из­не­мог, убил­ся Тер­кин,

Но и враг уже не тот.

— Москва! —Какой огром­ный

Стран­но­при­им­ный дом!

Всяк на Руси — без­дом­ный.

Мы все к тебе при­дем.

Клей­мо по­зо­рит плечи,

За го­ле­ни­щем нож.

Из­да­ле­ка — да­ле­че

Ты все же по­зо­вешь.

На ка­торж­ные клей­ма,

На вся­кую бо­лесть —

Мла­де­нец Пан­те­лей­мон*

У нас, це­ли­тель, есть.

А вон за тою двер­цей,

Куда народ валит, —

Там Ивер­ское серд­це

Чер­вон­ное горит.**

И льет­ся ал­ли­луйя

На смуг­лые поля.

Я в грудь тебя целую,

Мос­ков­ская земля!