Двое топ­чут­ся по кругу,

Слов­но пара на кругу,

И гля­дят в глаза друг другу:

Зверю-зверь и враг-врагу.

Как на древ­нем поле боя,

Грудь на грудь, что щит на щит, —

Вме­сто тысяч бьют­ся двое,

Слов­но схват­ка все решит.

А вб­ли­зи от де­ре­вуш­ки,

Где за­стал их свет днев­ной,

Са­мо­ле­ты, танки, пушки

У обоих за спи­ной.

Но до боя нет им дела,

И ни звука с тех сто­рон.

В оди­ноч­ку — гру­дью, телом

Бьет­ся Тер­кин, дер­жит фронт.

На пе­чаль­ном том за­двор­ке,

У по­ки­ну­тых дво­ров

Дер­жит фронт Ва­си­лий Тер­кин,

В за­бы­тьи гло­тая кровь.

Бьет­ся на­смерть па­рень бра­вый,

Так что дым стоит сырой,

Слов­но вся стра­на-дер­жа­ва

Видит Тер­ки­на: —

Герой!

Что стра­на! Хотя бы рота

Ви­деть из­да­ли могла,

Ка­ко­ва его ра­бо­та

И какие тут дела.

Толь­ко Тер­кин не в обиде.

Не затем на смерть идешь.

Чтобы кто-ни­будь уви­дел.

Хо­ро­шо б. А нет — ну что ж...

Бьет­ся на­смерть па­рень бра­вый —

Так, как бьют­ся на войне.

И уже рукою пра­вой

Он вла­де­ет не впол­не.

Кость гудит от раны ста­рой,

И ему, чтоб креп­че бить.

Чтобы слева класть удары,

Хо­ро­шо б лев­шою быть.

Бьет­ся Тер­кин,

В драке зор­кий,

Ути­ра­ет кровь и пот.

Из­не­мог, убил­ся Тер­кин,

Но и враг уже не тот.

Вот ветры, внуки Стри­бо­га, веют с моря стре­ла­ми

на храб­рые полки Игоря.

Земля гудит,

реки мутно текут,

пыль поля при­кры­ва­ет,

стяги го­во­рят:

по­лов­цы идут от Дона

и от моря

и со всех сто­рон рус­ские полки об­сту­пи­ли.

Дети бе­со­вы кли­ком поля пе­ре­го­ро­ди­ли,

а храб­рые ру­си­чи пе­ре­го­ро­ди­ли черв­ле­ны­ми щи­та­ми.

Ярый тур Все­во­лод!

Бьешь­ся ты впе­ре­ди,

пры­щешь на во­и­нов стре­ла­ми,

гре­мишь о шлемы ме­ча­ми бу­лат­ны­ми.

Куда, тур, по­ска­чешь,

своим зо­ло­тым шле­мом по­све­чи­вая, -

там лежат по­га­ные го­ло­вы по­ло­вец­кие.

Рас­щеп­ле­ны шлемы авар­ские тво­и­ми саб­ля­ми ка­ле­ны­ми,

ярый тур Все­во­лод!

— Москва!  — Какой огром­ный

Стран­но­при­им­ный дом!

Всяк на Руси  — без­дом­ный.

Мы все к тебе при­дем.

Клей­мо по­зо­рит плечи,

За го­ле­ни­щем нож.

Из­да­ле­ка  — да­ле­че

Ты все же по­зо­вешь.

На ка­торж­ные клей­ма,

На вся­кую бо­лесть  —

Мла­де­нец Пан­те­лей­мон*

У нас, це­ли­тель, есть.

А вон за тою двер­цей,

Куда народ валит,  —

Там Ивер­ское серд­це

Чер­вон­ное горит.**

И льет­ся ал­ли­луйя

На смуг­лые поля.

Я в грудь тебя целую,

Мос­ков­ская земля!

М. И. Цве­та­е­ва, 1916

В авто,

по­след­ний франк раз­ме­няв.

— В ко­то­ром часу на Мар­сель?  —

Париж

бежит,

про­во­жая меня,

во всей

не­воз­мож­ной красе.

Под­сту­пай

к гла­зам,

раз­лу­ки жижа,

серд­це

мне

сен­ти­мен­таль­но­стью рас­квась!

Я хотел бы

жить

и уме­реть в Па­ри­же,

если б не было

такой земли  —

Москва.

В. В. Ма­я­ков­ский, 1925