По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Каким пред­ста­ет в поэме Н. В. Го­го­ля «Мерт­вые души» гу­берн­ский город?

Поэма «Мерт­вые души»  — слож­ное про­из­ве­де­ние, в ко­то­ром пе­ре­пле­та­ют­ся бес­по­щад­ная са­ти­ра и фи­ло­соф­ские раз­мыш­ле­ния ав­то­ра о судь­бе Рос­сии и ее на­ро­да. Жизнь гу­берн­ско­го го­ро­да по­ка­за­на в вос­при­я­тии Чи­чи­ко­ва и ав­тор­ских ли­ри­че­ских от­ступ­ле­ни­ях. Взя­точ­ни­че­ство, каз­но­крад­ство и гра­беж на­се­ле­ния  — яв­ле­ния в го­ро­де по­сто­ян­ные и по­все­мест­ные. По­лиц­мей­сте­ру сто­и­ло толь­ко миг­нуть, про­хо­дя мимо рыб­но­го ряда, как на его столе по­яв­ля­лись «бе­лу­га, осет­ры, семга, икра па­юс­ная, икра све­же­про­соль­ная, се­лед­ки, се­врюж­ки, сыры, коп­че­ные языки и ба­лы­ки,  — это все было со сто­ро­ны рыб­но­го ряда». «Слуги на­ро­да» по­и­сти­не еди­но­душ­ны в своем стрем­ле­нии ши­ро­ко по­жить за счет сумм «нежно лю­би­мо­го ими Оте­че­ства». Все чи­нов­ни­ки имеют низ­кий уро­вень об­ра­зо­ван­но­сти. Го­голь с иро­ни­ей на­зы­ва­ет их «лю­дь­ми более или менее про­све­щен­ны­ми», по­то­му что «кто читал Ка­рам­зи­на, кто «Мос­ков­ские ве­до­мо­сти», кто даже и со­всем ни­че­го не читал.... » Та­ко­вы и гу­берн­ские по­ме­щи­ки, ве­ду­щие празд­ное су­ще­ство­ва­ние, бес­цель­но коп­тя­щие небо.

При опи­са­нии жизни гу­берн­ско­го го­ро­да автор осо­бое вни­ма­ние уде­ля­ет жен­ской пар­тии. Пре­жде всего это жены чи­нов­ни­ков. Они так же обез­ли­че­ны, как и их мужья. Чи­чи­ков за­ме­ча­ет на балу не людей, а огром­ное ко­ли­че­ство рос­кош­ных пла­тьев, лент, пе­рьев. По­ка­зы­вая гу­берн­ский город, Го­голь не дает ему на­зва­ния, так как жизнь его ти­пич­на для сотен дру­гих таких же рус­ских го­ро­дов.

2.  Какие «веч­ные» во­про­сы под­ни­ма­ет Г. Р. Дер­жа­вин в своих сти­хо­тво­ре­ни­ях?

Ор­га­ни­зу­ю­щим цен­тром по­э­зии Дер­жа­ви­на яв­ля­ет­ся образ ав­то­ра, еди­ный во всех про­из­ве­де­ни­ях. В своем твор­че­стве Дер­жа­вин уде­ля­ет боль­шое вни­ма­ние теме поэта и по­э­зии. Го­во­ря о по­э­зии, он под­чер­ки­ва­ет ее ис­тин­ное пред­на­зна­че­ние:

Сей дар богов лишь к чести

И к по­уче­нью их путей

Быть дол­жен об­ра­щен, не к лести

И тем­ной по­хва­ле людей.

Це­ли­ком теме по­э­ти­че­ско­го бес­смер­тия по­свя­ще­ны два дер­жа­вин­ских под­ра­жа­ния рим­ско­му поэту Квин­ту Го­ра­цию Флак­ку: «Ле­бедь» и «Па­мят­ник».

В одной оде Дер­жа­вин тре­бу­ет от жи­во­пис­ца пред­ста­вить ему кар­ти­ну утра  — и тот­час, со­стя­за­ясь с жи­во­пи­сью в на­гляд­но­сти, спе­шит дать эту кар­ти­ну сам.

Изоб­ра­зи мне мир сей новый

В лице мла­до­го летня дня:

Как рощи, холмы, башни, кровы,

От гор­нею зла­тясь огня,

Из мрака вос­ста­ют, бли­ста­ют

И смот­рят­ся в зер­ца­ло вод;

Все новы чув­ства по­лу­ча­ют,

И дви­жет­ся всех смерт­ных род.

Эти стро­ки могли бы слу­жить эпи­гра­фом ко всей дер­жа­вин­ской по­э­зии. В ней царит на­стро­е­ние утра. Че­ло­век, осве­жен­ный здо­ро­вым сном, с «но­вы­ми чув­ства­ми» смот­рит на мир, слов­но ни­ко­гда его не видел, и мир на его гла­зах тво­рит­ся за­но­во.

В про­ти­во­вес блес­ку при­ро­ды не­от­ступ­но со­про­вож­да­ет по­э­зию Дер­жа­ви­на тема смер­ти. В ста­ро­сти, на покое, жи­во­пи­суя зван­ские кра­со­ты и за­столь­ные «на­тюр­мор­ты», увен­чан­ные го­лу­бым щу­чьим пером, поэт слов­но бы опять видит: «Где стол был яств, там гроб стоит»  — и горь­ко про­ро­че­ству­ет: «Раз­ру­шит­ся сей дом, за­сох­нет бор и сад...» В самые раз­ные годы, в самых раз­ных сти­хо­тво­ре­ни­ях у поэта, уме­ю­ще­го так ярко вос­пе­вать ра­дость жизни, то почти ре­зо­нер­ски, то ли­ри­че­ски-страст­но, про­ры­ва­ет­ся из­веч­ное «помни о смер­ти».

3.  Как в ли­ри­ке М. Ю. Лер­мон­то­ва рас­кры­ва­ет­ся тема поэта и по­э­зии?

Тема поэта и по­э­зии тра­ди­ци­он­на для рус­ской ли­те­ра­ту­ры. В «Про­ро­ке» Лер­мон­то­ва поэт, на­де­лен­ный бо­же­ствен­ным даром, осо­зна­ет всю тя­жесть сво­е­го пред­на­зна­че­ния, всю го­речь от не­по­ни­ма­ния и оди­но­че­ства. Если в сти­хо­тво­ре­ни­ях Пуш­ки­на зву­чит оп­ти­мизм, вера в сво­бо­ду, в свет­лое бу­ду­щее, ко­то­рое гря­дет за болью («Про­рок»), то со­всем иное на­стро­е­ние у Лер­мон­то­ва: поэт один, в мире нет на­деж­ды. Од­на­ко, не­смот­ря на от­ли­чия, и Пуш­кин, и Лер­мон­тов едины в том, что пред­на­зна­че­ние поэта  — быть про­ро­ком, через ис­пы­та­ния и муки нести людям веру в свет­лое бу­ду­щее, в вы­со­кие чув­ства даже тогда, когда во­круг нет ни­че­го свет­ло­го, даже тогда, когда во­круг лишь грязь и не­ве­же­ство.

4.  На чем со­сре­до­та­чи­ва­ют вни­ма­ние пи­са­те­ли XX века, изоб­ра­жая че­ло­ве­ка на войне? (На при­ме­ре од­но­го из про­из­ве­де­ний)

Война  — страш­ное ис­пы­та­ние, вы­пав­шее на долю че­ло­ве­ка. Как уда­ет­ся людям вы­сто­ять в не­че­ло­ве­че­ских усло­ви­ях, где найти силы вы­жить и не по­те­рять свое че­ло­ве­че­ское лицо – во­про­сы, вол­но­вав­шие пи­са­те­лей XX века, изоб­ра­жав­ших че­ло­ве­ка на войне. Шо­ло­хов одним из пер­вых на­пи­сал о стой­ко­сти рус­ско­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый в аду фа­шист­ско­го плена оста­вал­ся не толь­ко че­ло­ве­ком, но и бор­цом. «Судь­ба че­ло­ве­ка»  — ис­пол­нен­ное под­лин­но­го гу­ма­низ­ма про­из­ве­де­ние о людях, по­бы­вав­ших в плену. В те­че­ние мно­гих во­ен­ных и по­сле­во­ен­ных лет счи­та­лось пре­ступ­ле­ни­ем, что со­вет­ский воин не успел за­стре­лить­ся, когда его брали в плен. Быв­ших плен­ных за­ча­стую пре­сле­до­ва­ли и на ро­ди­не. Автор вы­сту­па­ет в рас­ска­зе с об­ще­че­ло­ве­че­ских гу­ман­ных по­зи­ций про­тив че­ло­ве­ко­не­на­вист­ни­че­ских войн, с про­те­стом про­тив пре­сле­до­ва­ния быв­ших во­ен­но­плен­ных. Под­лин­ным гу­ма­низ­мом про­ни­за­на и ис­то­рия усы­нов­ле­ния Ан­дре­ем Со­ко­ло­вым маль­чи­ка−си­ро­ты.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.