А. С. Пуш­кин «Ев­ге­ний Оне­гин»

____________

¹ Парис  — герой древ­не­гре­че­ско­го ска­за­ния о Тро­ян­ской войне, юноша не­обык­но­вен­ной кра­со­ты; его име­нем Пуш­кин иро­ни­че­ски на­зы­ва­ет «уезд­но­го фран­ти­ка» Пе­туш­ко­ва.

² Мад­ри­гал  — не­боль­шое по объ­е­му ли­ри­че­ское сти­хо­тво­ре­ние-ком­пли­мент.

³ Ко­ти­льон  — баль­ный танец.

Видно было, что он когда-то тан­це­вал пре­крас­но, но те­перь был гру­зен, и ноги уже не были до­ста­точ­но упру­ги для всех тех кра­си­вых и быст­рых па, ко­то­рые он ста­рал­ся вы­де­лы­вать. Но он все-таки ловко про­шел два круга. Когда же он, быст­ро рас­ста­вив ноги, опять со­еди­нил их и, хотя и не­сколь­ко тя­же­ло, упал на одно ко­ле­но, а она, улы­ба­ясь и по­прав­ляя юбку, ко­то­рую он за­це­пил, плав­но про­шла во­круг него, все гром­ко за­ап­ло­ди­ро­ва­ли. С не­ко­то­рым уси­ли­ем при­под­няв­шись, он нежно, мило об­хва­тил дочь ру­ка­ми за уши и, по­це­ло­вав в лоб, под­вел ее ко мне, думая, что я тан­цую с ней. Я ска­зал, что не я ее ка­ва­лер.

— Ну, все равно, прой­ди­тесь те­перь вы с ней,  — ска­зал он, лас­ко­во улы­ба­ясь и вде­вая шпагу в пор­ту­пею.

Как бы­ва­ет, что вслед за одной вы­лив­шей­ся из бу­тыл­ки кап­лей со­дер­жи­мое ее вы­ли­ва­ет­ся боль­ши­ми стру­я­ми, так и в моей душе лю­бовь к Ва­рень­ке осво­бо­ди­ла всю скры­тую в моей душе спо­соб­ность любви. Я об­ни­мал в то время весь мир своей лю­бо­вью. Я любил и хо­зяй­ку в фе­ро­ньер­ке⁴, с ее ели­са­ве­тин­ским бю­стом, и ее мужа, и ее го­стей, и ее ла­ке­ев, и даже дув­ше­го­ся на меня ин­же­не­ра Ани­си­мо­ва. К отцу же ее, с его до­маш­ни­ми са­по­га­ми и лас­ко­вой, по­хо­жей на нее, улыб­кой, я ис­пы­ты­вал в то время какое-то вос­тор­жен­но-неж­ное чув­ство.

Ма­зур­ка кон­чи­лась, хо­зя­е­ва про­си­ли го­стей к ужину, но пол­ков­ник Б. от­ка­зал­ся, ска­зав, что ему надо зав­тра рано вста­вать, и про­стил­ся с хо­зя­е­ва­ми. Я было ис­пу­гал­ся, что и ее уве­зут, но она оста­лась с ма­те­рью.

После ужина я тан­це­вал с нею обе­щан­ную кад­риль, и, не­смот­ря на то, что был, ка­за­лось, бес­ко­неч­но счаст­лив, сча­стье мое все росло и росло. Мы ни­че­го не го­во­ри­ли о любви. Я не спра­ши­вал ни ее, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне до­ста­точ­но было того, что я любил ее. И я бо­ял­ся толь­ко од­но­го, чтобы что-ни­будь не ис­пор­ти­ло моего сча­стья.

(Л. Н. Тол­стой. «После бала»)

⁴ Фе­ро­ньер­ка  — жен­ское укра­ше­ние, на­де­ва­е­мое на го­ло­ву и спус­ка­ю­ще­е­ся на лоб.

____________

Осен­ний мир осмыс­лен­но устро­ен

И на­се­лен.

Войди в него и будь душой спо­ко­ен,

Как этот клен.

И если пыль на миг тебя по­кро­ет,

Не по­мерт­вей.

Пусть на заре листы твои умоет

Роса полей.

Когда ж гроза над миром раз­ра­зит­ся

И ура­ган,

Они за­ста­вят до земли скло­нить­ся

Твой тон­кий стан.

Но даже впав в смер­тель­ную ис­то­му

От этих мук,

По­доб­но древу осени про­сто­му,

Смол­чи, мой друг.

Не за­бы­вай, что вы­пря­мит­ся снова,

Не ис­крив­лен,

Но умуд­рен от ра­зу­ма зем­но­го,

Осен­ний клен.

(Н. А. За­бо­лоц­кий, 1955)

____________

Учись у них  — у дуба, у бе­ре­зы.

Кру­гом зима. Же­сто­кая пора!

На­прас­ные на них за­сты­ли слезы,

И трес­ну­ла, сжи­ма­я­ся, кора.

Все злей ме­тель и с каж­дою ми­ну­той

Сер­ди­то рвет по­след­ние листы,

И за серд­це хва­та­ет холод лютый;

Они стоят, мол­чат; молчи и ты!

Но верь весне. Ее про­мчит­ся гений,

Опять теп­лом и жиз­нию дыша.

Для ясных дней, для новых от­кро­ве­ний

Пе­ре­бо­лит скор­бя­щая душа.

(А. А. Фет,1883)