Мы все учи­лись по­не­мно­гу

Чему-ни­будь и как-ни­будь,

Так вос­пи­та­ньем, слава Богу,

У нас не­муд­ре­но блес­нуть.

Оне­гин был по мне­нью мно­гих

(Судей ре­ши­тель­ных и стро­гих)

Уче­ный малый, но пе­дант:

Имел он счаст­ли­вый та­лант

Без при­нуж­де­нья в раз­го­во­ре

Кос­нуть­ся до всего слег­ка,

С уче­ным видом зна­то­ка

Хра­нить мол­ча­нье в важ­ном споре

И воз­буж­дать улыб­ку дам

Огнем не­ждан­ных эпи­грамм.

Ла­тынь из моды вышла ныне:

Так, если прав­ду вам ска­зать,

Он знал до­воль­но по-ла­ты­не,

Чтоб эпи­гра­фы раз­би­рать,

По­тол­ко­вать об Юве­на­ле,

В конце пись­ма по­ста­вить vale,

Да пом­нил, хоть не без греха,

Из Эне­иды два стиха.

Он рыть­ся не имел охоты

В хро­но­ло­ги­че­ской пыли

Бы­то­пи­са­ния земли:

Но дней ми­нув­ших анек­до­ты

От Ро­му­ла до наших дней

Хра­нил он в па­мя­ти своей.

Вы­со­кой стра­сти не имея

Для зву­ков жизни не ща­дить,

Не мог он ямба от хорея,

Как мы ни би­лись, от­ли­чить.

Бра­нил Го­ме­ра, Фе­о­кри­та;

Зато читал Адама Смита

И был глу­бо­кой эко­ном,

То есть умел су­дить о том,

Как го­су­дар­ство бо­га­те­ет,

И чем живет, и по­че­му

Не нужно зо­ло­та ему,

Когда про­стой про­дукт имеет.

Отец по­нять его не мог

И земли от­да­вал в залог.

Всего, что знал еще Ев­ге­ний,

Пе­ре­ска­зать мне не­до­суг;

Но в чем он ис­тин­ный был гений,

Что знал он твер­же всех наук,

Что было для него измла­да

И труд, и мука, и от­ра­да,

Что за­ни­ма­ло целый день

Его тос­ку­ю­щую лень, —

Была наука стра­сти неж­ной,

Ко­то­рую вос­пел Назон,

За что стра­даль­цем кон­чил он

Свой век бле­стя­щий и мя­теж­ный

В Мол­да­вии, в глуши сте­пей,

Вдали Ита­лии своей.