По­яс­не­ние. 1.1.2. Сти­хо­тво­ре­ние со­зда­ет яркое и от­чет­ли­вое ощу­ще­ние не­раз­рыв­ной связи че­ло­ве­ка с окру­жа­ю­щим миром. Кра­со­та при­ро­ды не су­ще­ству­ет сама по себе. Она за­став­ля­ет че­ло­ве­ка осо­бен­но остро ощу­тить свою при­над­леж­ность к этому миру. Не­воз­мож­но при­да­вать­ся мрач­ным раз­ду­мьям и раз­мыш­ле­ни­ям, на­блю­дая за не­то­роп­ли­вой сме­ной се­зо­нов, вли­я­ю­щей на на­стро­е­ние так не­на­вяз­чи­во и легко. Окру­жа­ю­щая при­ро­да имен­но сей­час на­ве­ва­ет мысли о сво­бо­де, ведь че­ло­ве­ка окру­жа­ет ничем не скры­ва­е­мый про­стор. Сти­хо­тво­ре­ние на­ве­ва­ет мно­же­ство раз­лич­ных ас­со­ци­а­ций. Каж­дый чи­та­тель пред­став­ля­ет себе соб­ствен­ную кар­ти­ну кра­со­ты окру­жа­ю­щей при­ро­ды, ко­то­рая воз­мож­на в на­ча­ле осени.

1.2.2. В сти­хо­тво­ре­нии «Есть в осени пер­во­на­чаль­ной…» поэт ис­поль­зу­ет самые изыс­кан­ные эпи­те­ты, пе­ре­да­ю­щие его от­но­ше­ние к окру­жа­ю­ще­му миру: «див­ная пора», «хру­сталь­ный день», «лу­че­зар­ный вечер». Что стоит за этими сло­ва­ми? Пре­жде всего, поэт хочет по­ка­зать свое вос­хи­ще­ние всем, что его окру­жа­ет. Вся при­ро­да на­сла­жда­ет­ся сме­ной се­зо­нов, на­ступ­ле­ни­ем кра­си­вей­ше­го вре­ме­ни года  — осени.

«Хру­сталь­ный день»  — это уди­ви­тель­ная не­ося­за­е­мая дра­го­цен­ность. К ней не­воз­мож­но при­кос­нуть­ся, ее можно толь­ко ощу­тить. И сколь счаст­лив дол­жен быть че­ло­век, уме­ю­щий вос­тор­гать­ся тем, что его окру­жа­ет! «Хру­сталь­ный день» в по­ни­ма­нии чи­та­те­ля ка­жет­ся уди­ви­тель­но кра­си­вым и про­зрач­ным. При­выч­ные очер­та­ния пред­ме­тов и яв­ле­ний в про­зрач­ном воз­ду­хе на­чи­на­ют ка­зать­ся еще более чи­сты­ми и неж­ны­ми.

1.2.3. В про­ти­во­вес тют­чев­ско­му сти­хо­тво­ре­ние Н. А. Не­кра­со­ва ри­су­ет осень не­при­гляд­ную:

За­уныв­ный ветер гонит

Стаю туч на край небес,

Ель над­лом­лен­ная сто­нет,

Глухо шеп­чет тем­ный лес.

Тре­во­га воз­ни­ка­ет уже при чте­нии пер­вых строк сти­хо­тво­ре­ния. И толь­ко в по­след­ней стро­фе мы на­хо­дим под­твер­жде­ние своей тре­во­ге:

И «пошел! » – при­встав с на­гай­кой,

Ям­щи­ку жан­дарм кри­чит...

Не­кра­сов, оста­ва­ясь вер­ным сво­е­му на­зна­че­нию  — бо­роть­ся с со­ци­аль­ной не­спра­вед­ли­во­стью  —, по­ка­зы­ва­ет не­при­гляд­ную кар­ти­ну уни­же­ния ям­щи­ка жан­дар­мом. В не­кра­сов­ском сти­хо­тво­ре­нии нет уми­ро­тво­ре­ния от ца­ря­щей в мире гар­мо­нии, свой­ствен­но­го Тют­че­ву.