Над ши­ро­ким бе­ре­гом Дуная,

Над ве­ли­кой Га­лиц­кой зем­лей

Пла­чет, из Пу­тив­ля до­ле­тая,

Голос Яро­слав­ны мо­ло­дой:

«Обер­нусь я, бед­ная, ку­куш­кой,

По Дунаю-речке по­ле­чу

И рукав с боб­ро­вою опуш­кой,

На­кло­нясь, в Каяле омочу.

Уле­тят, раз­ве­ют­ся ту­ма­ны,

При­от­кро­ет очи Игорь-князь,

И утру кро­ва­вые я раны,

Над мо­гу­чим телом на­кло­нясь».

Да­ле­ко в Пу­тив­ле, на за­бра­ле,

Лишь заря зай­мет­ся по­ут­ру,

Яро­слав­на, пол­ная пе­ча­ли,

Как ку­куш­ка, кли­чет на юру:

«Что ты, Ветер, злоб­но по­ве­ва­ешь,

Что клу­бишь ту­ма­ны у реки,

Стре­лы по­ло­вец­кие взды­ма­ешь,

Ме­чешь их на рус­ские полки?

Чем тебе не любо на про­сто­ре

Вы­со­ко под об­ла­ком ле­тать,

Ко­раб­ли ле­ле­ять в синем море,

За кор­мою волны ко­лы­хать?

Ты же, стре­лы вра­же­ские сея,

Толь­ко смер­тью веешь с вы­со­ты.

Ах, зачем, зачем мое ве­се­лье

В ко­вы­лях навек раз­ве­ял ты?»

На заре в Пу­тив­ле при­чи­тая,

Как ку­куш­ка ран­нею вес­ной,

Яро­слав­на кли­чет мо­ло­дая,

На стене рыдая го­род­ской:

«Днепр мой слав­ный! Ка­мен­ные горы

В зем­лях по­ло­вец­ких ты про­бил,

Свя­то­сла­ва в даль­ние про­сто­ры

До пол­ков Ко­бя­ко­вых носил.

Воз­ле­лей же князя, гос­по­ди­не,

Со­хра­ни на даль­ней сто­ро­не,

Чтоб за­бы­ла слезы я от­ны­не,

Чтобы жив вер­нул­ся он ко мне!»

Да­ле­ко в Пу­тив­ле, на за­бра­ле,

Лишь заря зай­мет­ся по­ут­ру,

Яро­слав­на, пол­ная пе­ча­ли,

Как ку­куш­ка, кли­чет на юру:

«Солн­це три­жды свет­лое! С тобою

Каж­до­му при­вет­но и тепло.

Что ж ты вой­ско князя уда­лое

Жар­ки­ми лу­ча­ми обо­жгло?

И зачем в пу­сты­не ты без­вод­ной

Под уда­ром гроз­ных по­лов­чан

Жаж­дою стя­ну­ло лук по­ход­ный,

Горем пе­ре­пол­ни­ло кол­чан?»

Есть в осени пер­во­на­чаль­ной

Ко­рот­кая, но див­ная пора —

Весь день стоит как бы хру­сталь­ный,

И лу­че­зар­ны ве­че­ра...

Где бод­рый серп гулял и падал колос,

Те­перь уж пусто все — про­стор везде, —

Лишь па­у­ти­ны тон­кий волос

Бле­стит на празд­ной бо­роз­де.

Пу­сте­ет воз­дух, птиц не слыш­но боле,

Но да­ле­ко еще до пер­вых зим­них бурь —

И льет­ся чи­стая и теп­лая ла­зурь

На от­ды­ха­ю­щее поле...