Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.1.3.

Г о р о д н и ч и й. …Вот я вам про­чту пись­мо, ко­то­рое по­лу­чил я от Ан­дрея Ива­но­ви­ча Чмы­хо­ва, ко­то­ро­го вы, Ар­те­мий Фи­лип­по­вич, зна­е­те. Вот что он пишет: «Лю­без­ный друг, кум и бла­го­де­тель (бор­мо­чет впол­го­ло­са, про­бе­гая скоро гла­за­ми)... и уве­до­мить тебя». А! Вот: «Спешу, между про­чим, уве­до­мить тебя, что при­е­хал чи­нов­ник с пред­пи­са­ни­ем осмот­реть всю гу­бер­нию и осо­бен­но наш уезд (зна­чи­тель­но под­ни­ма­ет палец вверх). Я узнал это от самых до­сто­вер­ных людей, хотя он пред­став­ля­ет себя част­ным лицом. Так как я знаю, что за тобою, как за вся­ким, во­дят­ся греш­ки, по­то­му что ты че­ло­век умный и не лю­бишь про­пус­кать того, что плы­вет в руки...» (оста­но­вясь), ну, здесь свои... «то со­ве­тую тебе взять предо­сто­рож­ность, ибо он может при­е­хать во вся­кий час, если толь­ко уже не при­е­хал и не живет где-ни­будь ин­ко­гни­то... Вче­раш­не­го дня я...» Ну, тут уж пошли дела се­мей­ные: «...сест­ра Анна Ки­рил­лов­на при­е­ха­ла к нам со своим мужем; Иван Ки­рил­ло­вич очень по­тол­стел и все иг­ра­ет на скрып­ке...» – и про­чее, и про­чее. Так вот какое об­сто­я­тель­ство!

А м м о с Ф е д о р о в и ч. Да, об­сто­я­тель­ство такое... не­обык­но­вен­но, про­сто не­обык­но­вен­но. Что-ни­будь не­да­ром.

Л у к а Л у к и ч. Зачем же, Антон Ан­то­но­вич, от­че­го это? Зачем к нам ре­ви­зор?

Г о р о д н и ч и й. Зачем! Так уж, видно, судь­ба! (Вздох­нув.) До сих пор, бла­го­да­ре­ние Богу, под­би­ра­лись к дру­гим го­ро­дам; те­перь при­ш­ла оче­редь к на­ше­му.

А м м о с Ф е д о р о в и ч. Я думаю, Антон Ан­то­но­вич, что здесь тон­кая и боль­ше по­ли­ти­че­ская при­чи­на. Это зна­чит, вот что: Рос­сия... да... хочет вести войну, и ми­ни­сте­рия-то, вот ви­ди­те, и по­до­сла­ла чи­нов­ни­ка, чтобы узнать, нет ли где из­ме­ны.

Г о р о д н и ч и й. Эк куда хва­ти­ли! Еще умный че­ло­век! В уезд­ном го­ро­де из­ме­на! Что он, по­гра­нич­ный, что ли? Да от­сю­да, хоть три года скачи, ни до ка­ко­го го­су­дар­ства не до­едешь.

А м м о с Ф е д о р о в и ч. Нет, я вам скажу, вы не того... вы не... На­чаль­ство имеет тон­кие виды: даром что да­ле­ко, а оно себе мо­та­ет на ус.

Г о р о д н и ч и й. Мо­та­ет или не мо­та­ет, а я вас, гос­по­да, предуве­до­мил. Смот­ри­те, по своей части я кое-какие рас­по­ря­же­нья сде­лал, со­ве­тую и вам. Осо­бен­но вам, Ар­те­мий Фи­лип­по­вич! Без со­мне­ния, про­ез­жа­ю­щий чи­нов­ник за­хо­чет пре­жде всего осмот­реть под­ве­дом­ствен­ные вам бо­го­угод­ные за­ве­де­ния – и по­то­му вы сде­лай­те так, чтобы все было при­лич­но: кол­па­ки были бы чи­стые, и боль­ные не по­хо­ди­ли бы на куз­не­цов, как обык­но­вен­но они ходят по-до­маш­не­му.

А р т е м и й Ф и л и п п о в и ч. Ну, это еще ни­че­го. Кол­па­ки, по­жа­луй, можно на­деть и чи­стые.

Г о р о д н и ч и й. Да, и тоже над каж­дой кро­ва­тью над­пи­сать по-ла­ты­ни или на дру­гом каком языке... это уж по вашей части, Хри­сти­ан Ива­но­вич, – вся­кую бо­лезнь: когда кто за­бо­лел, ко­то­ро­го дня и числа... Не­хо­ро­шо, что у вас боль­ные такой креп­кий табак курят, что все­гда рас­чи­ха­ешь­ся, когда вой­дешь. Да и лучше, если б их было мень­ше: тот­час от­не­сут к дур­но­му смот­ре­нию или к не­ис­кус­ству врача.

А р т е м и й Ф и л и п п о в и ч. О! на­счет вра­че­ва­нья мы с Хри­сти­а­ном Ива­но­ви­чем взяли свои меры: чем ближе к на­ту­ре, тем лучше, – ле­карств до­ро­гих мы не упо­треб­ля­ем. Че­ло­век про­стой: если умрет, то и так умрет; если вы­здо­ро­ве­ет, то и так вы­здо­ро­ве­ет. Да и Хри­сти­а­ну Ива­но­ви­чу за­труд­ни­тель­но было б с ними изъ­яс­нять­ся: он по-рус­ски ни слова не знает.

Г о р о д н и ч и й. Вам тоже по­со­ве­то­вал бы, Аммос Фе­до­ро­вич, об­ра­тить вни­ма­ние на при­сут­ствен­ные места. У вас там в пе­ред­ней, куда обык­но­вен­но яв­ля­ют­ся про­си­те­ли, сто­ро­жа за­ве­ли до­маш­них гусей с ма­лень­ки­ми гу­сен­ка­ми, ко­то­рые так и шны­ря­ют под но­га­ми. Оно, ко­неч­но, до­маш­ним хо­зяй­ством за­во­дить­ся вся­ко­му по­хваль­но, и по­че­му ж сто­ро­жу и не за­весть его? толь­ко, зна­е­те, в таком месте не­при­лич­но... Я и пре­жде хотел вам это за­ме­тить, но все как-то по­за­бы­вал.

А м м о с Ф е д о р о в и ч. А вот я их се­год­ня же велю всех за­брать на кухню. Хо­ти­те, при­хо­ди­те обе­дать.

Г о р о д н и ч и й. Кроме того, дурно, что у вас вы­су­ши­ва­ет­ся в самом при­сут­ствии вся­кая дрянь и над самым шка­пом с бу­ма­га­ми охот­ни­чий арап­ник. Я знаю, вы лю­би­те охоту, но все на время лучше его при­нять, а там, как про­едет ре­ви­зор, по­жа­луй, опять его мо­же­те по­ве­сить.

****

Г - ж а П р о с т а к о в а (Софье). Что так ве­се­ла, ма­туш­ка? Чему об­ра­до­ва­лась?

С о ф ь я. Я по­лу­чи­ла сей­час ра­дост­ное из­ве­стие. Дя­дюш­ка, о ко­то­ром столь долго мы ни­че­го не знали, ко­то­ро­го я люблю и по­чи­таю, как отца моего, на сих днях в Моск­ву при­е­хал. Вот пись­мо, ко­то­рое я от него те­перь по­лу­чи­ла.

Г - ж а П р о с т а к о в а (ис­пу­гав­шись, с зло­бою). Как! Ста­ро­дум, твой дя­дюш­ка, жив! И ты из­во­лишь за­те­вать, что он вос­крес! Вот из­ряд­ный вы­мы­сел!

С о ф ь я. Да он ни­ко­гда не уми­рал.

Г - ж а П р о с т а к о в а. Не уми­рал! А разве ему и уме­реть нель­зя? Нет, су­да­ры­ня, это твои вы­мыс­лы, чтоб дя­дюш­кою своим нас за­стра­щать, чтоб мы дали тебе волю. Дя­дюш­ка-де че­ло­век умный; он, увидя меня в чужих руках, най­дет спо­соб меня вы­ру­чить. Вот чему ты рада, су­да­ры­ня; од­на­ко, по­жа­луй, не очень ве­се­лись: дя­дюш­ка твой, ко­неч­но, не вос­кре­сал.

С к о т и н и н. Сест­ра, ну да коли он не уми­рал?

П р о с т а к о в. Из­ба­ви Боже, коли он не уми­рал!

Г - ж а П р о с т а к о в а (к мужу). Как не уми­рал! Что ты ба­буш­ку пу­та­ешь? Разве ты не зна­ешь, что уж не­сколь­ко лет от меня его и в па­мят­цах за упо­кой по­ми­на­ли? Не­ужто таки и греш­ные-то мои мо­лит­вы не до­хо­ди­ли! (К Софье.) Пись­ме­цо-то мне по­жа­луй. (Почти вы­ры­ва­ет.) Я об за­клад бьюсь, что оно какое-ни­будь амур­ное. И до­га­ды­ва­юсь от кого. Это от того офи­це­ра, ко­то­рый искал на тебе же­нить­ся и за ко­то­ро­го ты сама идти хо­те­ла. Да ко­то­рая бес­тия без моего спро­су от­да­ет тебе пись­ма! Я до­бе­русь. Вот до чего до­жи­ли. К де­уш­кам пись­ма пишут! де­уш­ки гра­мо­те умеют!

С о ф ь я. Про­чти­те его сами, су­да­ры­ня. Вы уви­ди­те, что ни­че­го не­вин­нее быть не может.

Г - ж а П р о с т а к о в а. Про­чти­те его сами! Нет, су­да­ры­ня, я, бла­го­да­ря Бога, не так вос­пи­та­на. Я могу пись­ма по­лу­чать, а чи­тать их все­гда велю дру­го­му. (К мужу.) Читай.

П р о с т а к о в (долго смот­ря). Муд­ре­но.

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.2.3.

...Вновь я по­се­тил

Тот уго­лок земли, где я про­вел

Из­гнан­ни­ком два года не­за­мет­ных.

Уж де­сять лет ушло с тех пор – и много

Пе­ре­ме­ни­лось в жизни для меня,

И сам, по­кор­ный об­ще­му за­ко­ну,

Пе­ре­ме­нил­ся я – но здесь опять

Ми­нув­шее меня объ­ем­лет живо,

И, ка­жет­ся, вечор еще бро­дил

Я в этих рощах.

Вот опаль­ный домик,

Где жил я с бед­ной нянею моей.

Уже ста­руш­ки нет – уж за сте­ною

Не слышу я шагов ее тя­же­лых,

Ни кро­пот­ли­во­го ее до­зо­ра.

Вот холм ле­си­стый, над ко­то­рым часто

Я си­жи­вал не­дви­жим – и гля­дел

На озеро, вос­по­ми­ная с гру­стью

Иные бе­ре­га, иные волны...

Меж нив зла­тых и па­жи­тей зе­ле­ных

Оно, синея, сте­лет­ся ши­ро­ко;

Через его не­ве­до­мые воды

Плы­вет рыбак и тянет за собой

Убо­гой невод. По бре­гам от­ло­гим

Рас­се­я­ны де­рев­ни – там за ними

Скри­ви­лась мель­ни­ца, на­си­лу кры­лья

Во­ро­чая при ветре...

На гра­ни­це

Вла­де­ний де­дов­ских, на месте том,

Где в гору поды­ма­ет­ся до­ро­га,

Из­ры­тая до­ждя­ми, три сосны

Стоят – одна по­одаль, две дру­гие

Друг к друж­ке близ­ко, – здесь, когда их мимо

Я про­ез­жал вер­хом при свете лун­ном,

Зна­ко­мым шумом шорох их вер­шин

Меня при­вет­ство­вал. По той до­ро­ге

Те­перь по­ехал я, и пред собою

Уви­дел их опять. Они все те же,

Все тот же их, зна­ко­мый уху шорох –

Но около кор­ней их уста­ре­лых

(Где не­ко­гда все было пусто, голо)

Те­перь мла­дая роща раз­рос­лась,

Зе­ле­ная семья; кусты тес­нят­ся

Под сенью их, как дети. А вдали

Стоит один угрю­мый их то­ва­рищ,

Как ста­рый хо­ло­стяк, и вкруг него

По-преж­не­му все пусто.

Здрав­ствуй, племя

Мла­дое, не­зна­ко­мое! не я

Увижу твой мо­гу­чий позд­ний воз­раст,

Когда пе­ре­рас­тешь моих зна­ком­цев

И ста­рую главу их за­сло­нишь

От глаз про­хо­же­го. Но пусть мой внук

Услы­шит ваш при­вет­ный шум, когда,

С при­я­тель­ской бе­се­ды воз­вра­ща­ясь,

Ве­се­лых и при­ят­ных мыс­лей полон,

Прой­дет он мимо вас во мраке ночи

И обо мне вспо­мя­нет.

****

Река вре­мен в своем стрем­ле­ньи

Уно­сит все дела людей

И топит в про­па­сти за­бве­нья

На­ро­ды, цар­ства и царей.

А если что и оста­ет­ся

Чрез звуки лиры и трубы,

То веч­но­сти жер­лом по­жрет­ся

И общей не уйдет судь­бы.