По­слу­шай: рас­ска­жу тебе

Я по­весть о самом себе.

Давно, давно, когда Дунаю

Не угро­жал еще мос­каль  —

(Вот ви­дишь, я при­по­ми­наю,

Алеко, ста­рую пе­чаль.)

Тогда бо­я­лись мы сул­та­на;

А пра­вил Буд­жа­ком паша

С вы­со­ких башен Ак­кер­ма­на  —

Я молод был; моя душа

В то время ра­дост­но ки­пе­ла;

И ни одна в кудрях моих

Еще се­дин­ка не бе­ле­ла,  —

Между кра­са­виц мо­ло­дых

Одна была... и долго ею,

Как солн­цем, лю­бо­вал­ся я,

И на­ко­нец на­звал моею...

Ах, быст­ро мо­ло­дость моя

Звез­дой па­ду­чею мельк­ну­ла!

Но ты, пора любви, ми­ну­ла

Еще быст­рее: толь­ко год

Меня лю­би­ла Ма­ри­ула.

Од­на­ж­ды близ Ка­гуль­ских вод

Мы чуж­дый табор по­встре­ча­ли;

Цы­га­ны те, свои шатры

Раз­бив близ наших у горы,

Две ночи вме­сте но­че­ва­ли.

Они ушли на тре­тью ночь,  —

И, брося ма­лень­кую дочь,

Ушла за ними Ма­ри­ула.

Я мирно спал; заря блес­ну­ла;

Проснул­ся я, по­дру­ги нет!

Ищу, зову  — про­пал и след.

Тоскуя, пла­ка­ла Зем­фи­ра,

И я за­пла­кал  — с этих пор

По­сты­ли мне все девы мира;

Меж ими ни­ко­гда мой взор

Не вы­би­рал себе по­дру­ги,

И оди­но­кие до­су­ги

Уже ни с кем я не делил.

Да как же ты не по­спе­шил

Тот­час во­след не­бла­го­дар­ной

И хищ­ни­кам и ей ко­вар­ной

Кин­жа­ла в серд­це не вон­зил?

К чему? воль­нее птицы мла­дость;

Кто в силах удер­жать лю­бовь?

Чре­дою всем да­ет­ся ра­дость;

Что было, то не будет вновь.

Я не таков. Нет, я не споря

От прав моих не от­ка­жусь!

Или хоть мще­ньем на­сла­жусь.

О нет! когда б над без­дной моря

Нашел я спя­ще­го врага,

Кля­нусь, и тут моя нога

Не по­ща­ди­ла бы зло­дея;

Я в волны моря, не блед­нея,

И без­за­щит­но­го б толк­нул;

Вне­зап­ный ужас про­буж­де­нья

Сви­ре­пым сме­хом упрек­нул,

И долго мне его па­де­нья

Сме­шон и сла­док был бы гул.

(А. С. Пуш­кин. Цы­га­ны)*