Чац­кий, София, Лиза, Фа­му­сов, толпа слуг со све­ча­ми.

Фа­му­сов.

Сюда! за мной! ско­рей! ско­рей!

Све­чей по­боль­ше, фо­на­рей!

Где до­мо­вые? Ба! зна­ко­мые все лица!

Дочь, Софья Пав­лов­на! страм­ни­ца!

Бес­стыд­ни­ца! где! с кем! Ни дать, ни взять она,

Как мать ее, по­кой­ни­ца жена.

Бы­ва­ло я с дра­жай­шей по­ло­ви­ной

Чуть врознь:  — уж где-ни­будь с муж­чи­ной!

По­бой­ся Бога, как? чем он тебя пре­льстил?

Сама его безум­ным на­зы­ва­ла!

Нет! глу­пость на меня и сле­по­та на­па­ла!

Все это за­го­вор, и в за­го­во­ре был

Он сам, и гости все. За что я так на­ка­зан!..

Чац­кий (Софии)

Так этим вы­мыс­лом я вам еще обя­зан?

Фа­му­сов

Брат, не финти, не дамся я в обман,

Хоть по­де­ре­тесь, не по­ве­рю.

Ты, Филь­ка, ты пря­мой чур­бан,

В швей­ца­ры про­из­вел ле­ни­вую те­те­рю,

Не знает ни про что, не чует ни­че­го.

Где был? куда ты вышел?

Сеней не запер для чего?

И как не до­смот­рел? и как ты не до­слы­шал?

В ра­бо­ту вас, на по­се­ле­нье вас:

За грош про­дать меня го­то­вы.

Ты, быст­ро­гла­зая, все от твоих про­каз;

Вот он, Куз­нец­кий мост, на­ря­ды и об­но­вы;

Там вы­учи­лась ты лю­бов­ни­ков сво­дить,

По­стой же, я тебя ис­прав­лю:

Из­воль-ка в избу, марш, за пти­ца­ми хо­дить;

Да и тебя, мой друг, я, дочка, не остав­лю;

Еще дни два тер­пе­ние возь­ми;

Не быть тебе в Москве, не жить тебе с лю­дь­ми.

По далее от этих хва­тов,

В де­рев­ню, к тетке, в глушь, в Са­ра­тов,

Там бу­дешь горе го­ре­вать,

За пяль­ца­ми си­деть, за свят­ца­ми зе­вать.

А вас, су­дарь, прошу я тол­ком

Туда не жа­ло­вать ни прямо, ни про­сел­ком;

И ваша та­ко­ва по­след­няя черта,

Что, чай, ко вся­ко­му дверь будет за­пер­та:

Я по­ста­ра­юсь, я, в набат я при­уда­рю,

По го­ро­ду всему на­де­лаю хло­пот,

И огла­шу во весь народ:

В Сенат подам, ми­ни­страм, го­су­да­рю.

На стоге сена ночью южной

Лицом ко твер­ди я лежал,

И хор све­тил, живой и друж­ный,

Кру­гом рас­ки­нув­шись, дро­жал.

Земля, как смут­ный сон, немая,

Без­вест­но уно­си­лась прочь,

И я, как пер­вый жи­тель рая,

Один в лицо уви­дел ночь.

Я ль несся к без­дне по­лу­ноч­ной,

Иль сонмы звезд ко мне не­с­лись?

Ка­за­лось, будто в длани мощ­ной

Над этой без­дной я повис.

И с за­ми­ра­ньем и смя­те­ньем

Я взо­ром мерил глу­би­ну,

В ко­то­рой с каж­дым я мгно­ве­ньем

Все не­воз­врат­нее тону.