1.  Раз­вяз­ка на­сту­пи­ла. В ней про­ис­хо­дит раз­вен­ча­ние всех ин­триг, ко­то­рые сами по себе ко­мич­ны. Ко­ми­чен Фа­му­сов, под носом ко­то­ро­го за­кру­чи­ва­ет­ся роман Софьи с Мол­ча­ли­ным, а он ни­че­го не видит. Вме­сте с тем в сцене зву­чат дра­ма­ти­че­ские ноты: Чац­кий объ­яв­лен су­ма­сшед­шим и он узна­ет, что ви­нов­ни­цей слуха стала Софья, ко­то­рую он любил. Софью тоже не ждет ни­че­го хо­ро­ше­го: отец гро­зит­ся от­пра­вить ее «в де­рев­ню, к тетке, в глушь, в Са­ра­тов». «Горе от ума»  — это гар­мо­ни­че­ский сплав сцен ко­ме­дий­ных и дра­ма­ти­че­ских.

2.  По со­ста­ву сло­варь Фа­му­со­ва очень раз­но­об­ра­зен. В его речи встре­ча­ют­ся на­род­ные слова и вы­ра­же­ния: страм­ни­ца, сени, чур­бан и т. п. По­па­да­ют­ся и ино­языч­ные слова: су­дарь, набат. Но ха­рак­тер­но, что в языке Фа­му­со­ва, пре­крас­но вла­де­ю­ще­го речью, нет слов, вы­ра­жа­ю­щих слож­ные ду­шев­ные пе­ре­жи­ва­ния, на­уч­ные по­ня­тия,  — это ука­зы­ва­ет на его не­вы­со­кий куль­тур­ный уро­вень. Фа­му­сов го­во­рит жи­тей­ским язы­ком. От­то­го в его син­так­си­се много раз­го­вор­ных вы­ра­же­ний и про­сто­на­род­ных обо­ро­тов речи: «ты пря­мой чур­бан», «из­воль-ка в избу», «не финти». Своей речью, ее сло­ва­рем и син­так­си­сом Фа­му­сов как бы же­ла­ет под­черк­нуть, что он рус­ский барин, не чуж­да­ю­щий­ся про­сто­на­род­ной речи. Это не­сколь­ко от­ли­ча­ет его от дру­гих пред­ста­ви­те­лей его об­ще­ства. Так ре­че­вой ма­не­рой Гри­бо­едов де­ла­ет еще более ярким прав­ди­вый образ Фа­му­со­ва, этого ти­пич­но­го пред­ста­ви­те­ля мос­ков­ско­го дво­рян­ства на­ча­ла XIX века.

Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.1. Ка­ко­во ав­тор­ское от­но­ше­ние к Фа­му­со­ву и в чем оно про­яв­ля­ет­ся? (По пьесе А. С. Гри­бо­едо­ва «Горе от ума».)

Гри­бо­едов, не имея воз­мож­но­сти вы­ра­жать свою по­зи­цию прямо (как это воз­мож­но в эпи­че­ских про­из­ве­де­ни­ях), ма­стер­ски ис­поль­зо­вал раз­лич­ные кос­вен­ные сред­ства. От­ри­ца­тель­ное от­но­ше­ние ав­то­ра к Фа­му­со­ву пе­ре­да­ет­ся при по­мо­щи са­ти­ри­че­ских средств. Одним из таких средств яв­ля­ет­ся ре­че­вая ма­не­ра героя. По со­ста­ву сло­варь Фа­му­со­ва очень раз­но­об­ра­зен. В его речи встре­ча­ют­ся на­род­ные слова и вы­ра­же­ния: страм­ни­ца, сени, чур­бан и т. п. По­па­да­ют­ся и ино­языч­ные слова: су­дарь, набат. Но ха­рак­тер­но, что в языке Фа­му­со­ва, пре­крас­но вла­де­ю­ще­го речью, нет слов, вы­ра­жа­ю­щих слож­ные ду­шев­ные пе­ре­жи­ва­ния, на­уч­ные по­ня­тия,  — это ука­зы­ва­ет на его не­вы­со­кий куль­тур­ный уро­вень. Фа­му­сов го­во­рит жи­тей­ским язы­ком. От­то­го в его син­так­си­се много раз­го­вор­ных вы­ра­же­ний и про­сто­на­род­ных обо­ро­тов речи: «ты пря­мой чур­бан», «из­воль-ка в избу», «не финти». Своей речью, ее сло­ва­рем и син­так­си­сом Фа­му­сов как бы же­ла­ет под­черк­нуть, что он рус­ский барин, не чуж­да­ю­щий­ся про­сто­на­род­ной речи. Это не­сколь­ко от­ли­ча­ет его от дру­гих пред­ста­ви­те­лей его об­ще­ства. Так ре­че­вой ма­не­рой Гри­бо­едов де­ла­ет еще более ярким прав­ди­вый образ Фа­му­со­ва, этого ти­пич­но­го пред­ста­ви­те­ля мос­ков­ско­го дво­рян­ства на­ча­ла XIX века. Не­при­я­тие Гри­бо­едо­вым Фа­му­со­ва и фа­му­сов­ско­го об­ще­ства по­ка­за­но на про­тя­же­нии всей пьесы, в том числе и в эпи­зо­де рас­про­стра­не­ния сплет­ни о су­ма­сше­ствии Чац­ко­го. Все герои знают, что этот слух ложен, но под вли­я­ни­ем об­ще­ствен­но­го мне­ния не толь­ко на­чи­на­ют ве­рить сплет­не, но и при­во­дят ар­гу­мен­ты, ее под­твер­жда­ю­щие. Гри­бо­едов счи­та­ет, что не­воз­мож­но из­ме­нить об­ще­ство, где об­ще­ствен­ное мне­ние за­ме­не­но сплет­ней. Все герои, ве­ря­щие сплет­не и рас­про­стра­ня­ю­щие ее, изоб­ра­жа­ют­ся ав­то­ром са­ти­ри­че­ски, в чем про­яв­ля­ет­ся не­при­я­тие им их по­зи­ций. Опи­са­ние ко­ми­че­ских по­ло­же­ний, в ко­то­рые порой по­па­да­ет Фа­му­сов, на­пол­не­ны ав­тор­ской иро­ни­ей. При­ме­ром может стать сцена раз­об­ла­че­ния. Фа­му­сов не­го­ду­ет, не стес­ня­ясь в вы­ра­же­ни­ях, ищет ви­но­ва­тых среди окру­жа­ю­щих, не при­зна­вая своей вины. Ему очень важно остать­ся на хо­ро­шем счету по служ­бе, по­это­му его так вол­ну­ют про­изо­шед­ший скан­дал в его доме. Все это не­при­ем­ле­мо для Гри­бо­едо­ва.

Ав­тор­ская по­зи­ция в ко­ме­дии вы­ра­же­на до­ста­точ­но полно и явно. Это об­лег­ча­ет про­цесс вос­при­я­тия про­из­ве­де­ния и оцен­ки его дей­ству­ю­щих лиц.

2.  Что Вас при­вле­ка­ет в ли­ри­ке А. А. Фета?

Образ при­ро­ды в по­э­зии по­мо­га­ет вы­явить и вы­ра­зить слож­ную, про­ти­во­ре­чи­вую ду­хов­ную жизнь че­ло­ве­ка, об­ре­чен­но­го вечно стре­мить­ся к сли­я­нию с при­ро­дой и ни­ко­гда не до­сти­гать его. Тема при­ро­ды ор­га­ни­че­ски свя­зы­ва­ет­ся у Фета с фи­ло­соф­ским осмыс­ле­ни­ем жизни. Фе­тов­ское вос­при­я­тие пей­за­жа пе­ре­да­ет тон­чай­шие ню­ан­сы че­ло­ве­че­ских чувств и на­стро­е­ний в их при­чуд­ли­вой из­мен­чи­во­сти:

Какая ночь! Все звез­ды до еди­ной

Тепло и крот­ко в душу смот­рят вновь,

И в воз­ду­хе за пес­ней со­ло­вьи­ной

Раз­но­сят­ся тре­во­га и лю­бовь.

Ве­сен­нее об­нов­ле­ние при­ро­ды по­рож­да­ет в душе ли­ри­че­ско­го героя не­яс­ные пред­чув­ствия сча­стья, взвол­но­ван­но­го ожи­да­ния любви.

Фет умел оче­ло­ве­чить при­ро­ду, на­хо­дить в ней от­звук своим на­стро­е­ни­ям и чув­ствам, тонко ощу­щал пре­лесть рус­ской при­ро­ды, любил кра­со­ту род­но­го пей­за­жа:

Сын се­ве­ра, люблю я шум лес­ной

И зе­ле­ни рас­ти­тель­ную сы­рость…—

Писал он в сти­хо­тво­ре­нии «Ита­лия»

Для ана­ли­за можно взять сти­хо­тво­ре­ния Фета: «Еще весны ду­ши­стой нега…», «Я при­шел к тебе с при­ве­том…», «Пер­вый лан­дыш» и др.

3.  Образ ав­то­ра и его зву­ча­ние в по­ве­сти Н. М. Ка­рам­зи­на «Бед­ная Лиза».

В духе сен­ти­мен­та­лиз­ма на­пи­са­но про­из­ве­де­ние Н. М.Ка­рам­зи­на «Бедна Лиза». Ти­пич­ным про­яв­ле­ни­ем сен­ти­мен­та­лиз­ма в по­ве­сти яв­ля­ет­ся от­ра­же­ние по­зи­ции про-све­щен­но­го дво­ря­ни­на, со­чув­ству­ю­ще­го го­ре­стям про­сто­го че­ло­ве­ка: с этой точки зре­ния до­воль­но де­мо­кра­тич­ны для сво­е­го вре­ме­ни слова ав­то­ра, зву­ча­щие в по­ве­сти: «и кре­стьян­ки лю­бить умеют». Лиза в по­ве­сти Ка­рам­зи­на вы­сту­па­ет в роли выс­ше­го нрав­ствен­но­го иде­а­ла. Лиза доб­рая, чест­ная, от­кры­тая, спо­соб­на лю­бить са­мо­заб­вен­но, от­да­ва­ясь чув­ству без остат­ка, она любит всем своим су­ще­ством, рас­тво­рив­шись в этой любви. Про­ща­ние с лю­би­мым для нее – про­ща­ние с самой собой. Имен­но по­это­му в сцене про­ща­ния автор го­во­рит, что де­вуш­ка про­ща­ет­ся «с душою своею». Имен­но жен­щи­не Ка­рам­зин пред­на­зна­чил вве­сти в рус­скую ли­те­ра­ту­ру такую важ­ную и опре­де­ля­ю­щую тему, как воз­вы­ше­ние че­ло­ве­че­ско­го духа через стра­да­ния. И, на­ко­нец, имен­но Ка­рам­зин опре­де­лил, что жен­ские об­ра­зы в рус­ской ли­те­ра­ту­ре будут вос­пи­та­те­ля­ми чувств.

4.  Тема любви в со­вре­мен­ной оте­че­ствен­ной по­э­зии. (На при­ме­ре сти­хо­тво­ре­ний од­но­го из по­этов по вы­бо­ру уча­ще­го­ся.)

Тема любви  — одна из веч­ных тем в ис­кус­стве и в ли­те­ра­ту­ре. До со­вре­мен­ных чи­та­те­лей до­хо­дят лю­бов­ные сти­хо­тво­ре­ния древ­не­гре­че­ских и древ­не­рим­ских ав­то­ров, со­здан­ные ты­ся­че­ле­тия назад. Эта тема, из­ме­ня­ясь и услож­ня­ясь с каж­дой новой ис­то­ри­че­ской эпо­хой, про­шла через века, и будет су­ще­ство­вать вечно в прозе и по­э­зии, му­зы­ке и жи­во­пи­си, до сих пор, по­ку­да че­ло­век умеет и может лю­бить.

Имя Ев­ту­шен­ко проч­но вошло в ли­те­ра­ту­ру про­шло­го сто­ле­тия. Его знают люди раз­ных по­ко­ле­ний, про­фес­сий, пред­ста­ви­те­ли раз­лич­ных куль­тур­ных и со­ци­аль­ных слоев. Но не толь­ко с дей­стви­тель­но ред­ким и силь­ным та­лан­том свя­за­на такая по­пу­ляр­ность поэта. Это поэт, все­гда пи­шу­щий от пер­во­го лица и пе­ре­да­ю­щий не­вы­ду­ман­ные, ре­аль­ные ис­то­рии. Тема любви для этого ав­то­ра имеет боль­шое зна­че­ние, ведь в любви, как в вол­шеб­ном зер­ка­ле, от­ра­жа­ет­ся ис­тин­ная сущ­ность че­ло­ве­ка. При этом тема любви, про­хо­дя через все твор­че­ство поэта, рас­тет и раз­ви­ва­ет­ся вме­сте с ним. Пер­вые про­из­ве­де­ния, такие, как «Ты боль­шая в любви...» и «Не по­ни­мать друг друга страш­но» про­пи­та­ны чув­ством не­до­ве­рия к про­ис­хо­дя­ще­му, бо­яз­ни того, что чув­ства, ис­пы­ты­ва­е­мые по­этом, ока­жут­ся не­ис­крен­ни­ми, на­иг­ран­ны­ми:

Не по­ни­мать друг друга страш­но  —

не по­ни­мать и об­ни­мать,

и все же, как это ни стран­но,

но так же страш­но, так же страш­но

во всем друг друга по­ни­мать.

Од­на­ко даже во вла­сти таких двой­ствен­ных, про­ти­во­ре­ча­щих друг другу ощу­ще­ний и бо­яз­ни при­чи­нить себе ду­шев­ную боль, ли­ри­че­ский герой с не­скры­ва­е­мой бе­реж­но­стью и вос­хи­ще­ни­ем от­но­сит­ся к своей воз­люб­лен­ной:

И, на­де­лен по­зна­ньем ран­ним,

я душу неж­ную твою

не оскорб­лю не­по­ни­ма­ньем

и по­ни­ма­ньем не убью.

Не­труд­но про­сле­дить сле­до­ва­ние тра­ди­ци­ям Пуш­ки­на в от­но­ше­нии к воз­люб­лен­ной: лю­бовь – это са­мо­по­жерт­во­ва­ние. В наше время не­про­сто со­хра­нить свет­лое чув­ство любви, по­кло­не­ния лю­би­мо­му. Об­ра­ще­ние к по­э­зии Ев­ту­шен­ко по­мо­га­ет нам на­учить­ся лю­бить ис­крен­не, са­мо­заб­вен­но, ис­пы­тав всю пол­но­ту и пре­лесть ве­ли­ко­го че­ло­ве­че­ско­го дара  — лю­бить.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. Раз­вяз­ка на­сту­пи­ла. В ней про­ис­хо­дит раз­вен­ча­ние всех ин­триг, ко­то­рые сами по себе ко­мич­ны. Ко­ми­чен Фа­му­сов, под носом ко­то­ро­го за­кру­чи­ва­ет­ся роман Софьи с Мол­ча­ли­ным, а он ни­че­го не видит. Вме­сте с тем в сцене зву­чат дра­ма­ти­че­ские ноты: Чац­кий объ­яв­лен су­ма­сшед­шим и он узна­ет, что ви­нов­ни­цей слуха стала Софья, ко­то­рую он любил. Софью тоже не ждет ни­че­го хо­ро­ше­го: отец гро­зит­ся от­пра­вить ее «в де­рев­ню, к тетке, в глушь, в Са­ра­тов». «Горе от ума»  — это гар­мо­ни­че­ский сплав сцен ко­ме­дий­ных и дра­ма­ти­че­ских.

1.2.1. В сти­хо­тво­ре­нии Фета зву­чат раз­мыш­ле­ния о жизни, о смыс­ле че­ло­ве­че­ско­го бытия. В по­э­ти­че­ских об­ра­зах пред­ста­ет то, что было пе­ре­ду­ма­но и пе­ре­чув­ство­ва­но по­этом. Это при­зна­ки фи­ло­соф­ской ли­ри­ки.

1.1.3. Оба героя ока­за­лись в си­ту­а­ции, им не­вы­год­ной. Оба не­го­ду­ют по этому по­во­ду, не стес­ня­ясь в вы­ра­же­ни­ях, оба ищут ви­но­ва­тых среди окру­жа­ю­щих, не при­зна­вая своей вины. Обоим очень важно остать­ся на хо­ро­шем счету по служ­бе, по­это­му их так вол­ну­ют про­изо­шед­шие с ними ис­то­рии. «Чина, зва­ния не по­ща­дит, и будут все ска­лить зубы и бить в ла­до­ши»,  — со­кру­ша­ет­ся Сквоз­ник-Дму­ха­нов­ский. А Фа­му­сов готов дойти до го­су­да­ря, чтобы уни­что­жить Чац­ко­го и «от­бе­лить­ся» после скан­да­ла в его доме.

1.2.3. Образ ноч­но­го звезд­но­го неба в сти­хо­тво­ре­ни­ях, пред­ло­жен­ных для ана­ли­за, по­мо­га­ет об­ри­со­вать со­сто­я­ние че­ло­ве­че­ской души. В сти­хо­тво­ре­нии Бу­ни­на звез­ды со­при­част­ны че­ло­ве­че­ской жизни: они могут мер­цать в дет­стве «сказ­кою», све­тить­ся над «за­бы­тою мо­ги­лой». Поэт на­де­ет­ся,

Что зем­ным на­деж­дам и пе­ча­лям

Суж­де­но с не­бес­ной тай­ной слить­ся!

В сти­хо­тво­ре­нии Фета звезд­ное небо по­яв­ля­ет­ся как сим­вол веч­но­сти, с ко­то­рой, как и у Бу­ни­на, поэт меч­та­ет слить­ся. В от­ли­чие от бу­нин­ско­го, в сти­хо­тво­ре­нии Фета звез­ды не­под­власт­ны че­ло­ве­че­ско­му по­ни­ма­нию: это «без­дна», в ко­то­рой можно уто­нуть, рас­тво­рить­ся, от нее веет чем-то гроз­ным, ко­лос­саль­ным. У Бу­ни­на ощу­ще­ние своей со­при­част­но­сти пре­крас­но­му и ве­ли­ко­му миру все­гда по­мо­га­ло поэту пре­одо­ле­вать даже самые мрач­ные ду­шев­ные со­сто­я­ния, по­это­му в сти­хо­тво­ре­нии есть вос­по­ми­на­ния о дет­ском вос­при­я­тии звезд­но­го неба, об­ра­ще­ние к звез­дам во время влюб­лен­но­сти. Оба поэта стре­мят­ся по­нять веч­ное, уло­вить про­яв­ле­ние выс­ших сил, а по­то­му в их сти­хах пред­ста­ют раз­мыш­ле­ния о че­ло­ве­ке как части Все­лен­ной с ее тай­ной все­мир­но­го бытия.