Стародум. О, сударыня! До моих ушей уже дошло, что он теперь только и отучиться изволил. Я узнал, кто его и учители. Вижу наперед, какому грамотею ему быть надобно, учася у Кутейкина, и какому математику, учася у Цыфиркина. (К Правдину.) Любопытен бы я был послушать, чему немец-то его выучил.
Г-жа Простакова. Всем наукам, батюшка.
Простаков. Всему, мой отец.
Митрофан. Всему, чему изволишь.
Правдин (Митрофану). Чему ж бы, например?
Митрофан (подает ему книгу). Вот, грамматике.
Правдин (взяв книгу). Вижу. Это грамматика. Что ж вы в ней знаете?
Митрофан. Много. Существительна да прилагательна...
Правдин. Дверь, например, какое имя: существительное или прилагательное?
Митрофан. Дверь? Котора дверь?
Правдин. Котора дверь! Вот эта.
Митрофан. Эта? Прилагательна.
Правдин. Почему ж?
Митрофан. Потому что она приложена к своему месту. Вон у чулана шеста неделя дверь стоит еще не навешена: так та покамест существительна.
Стародум. Так поэтому у тебя слово дурак прилагательное, потому что оно прилагается к глупому человеку?
Митрофан. И ведомо.
Г-жа Простакова. Что, каково, мой батюшка?
Простаков. Каково, мой отец?
Правдин. Нельзя лучше. В грамматике он силен.
Милон. Я думаю, не меньше и в истории.
Г-жа Простакова. То, мой батюшка, он еще сызмала к историям охотник.
Скотинин. Митрофан по мне. Я сам без того глаз не сведу, чтоб выборный не рассказывал мне истории. Мастер, собачий сын, откуда что берется!
Г-жа Простакова. Однако все-таки не придет против Адама Адамыча.
Правдин (Митрофану). А далеко ли вы в истории?
Митрофан. Далеко ль? Какова история. В иной залетишь за тридевять земель, за тридесято царство.
Правдин. А! так этой-то истории учит вас Вральман?
Стародум. Вральман! Имя что-то знакомое.
Митрофан. Нет. Наш Адам Адамыч истории не рассказывает; он, что я же, сам охотник слушать.
Г-жа Простакова. Они оба заставляют себе рассказывать истории скотницу Хавронью.
Правдин. Да не у ней ли оба учились и географии?
Г-жа Простакова (сыну). Слышишь, друг мой сердечный? Это что за наука?
Митрофан (тихо матери). А я почем знаю.
Д. И. Фонвизин «Недоросль»
Выполните ОДНО из заданий: 1 или 2. В бланк ответов № 2 запишите номер выбранного задания. Выберите другой фрагмент предложенного произведения и проанализируйте его в соответствии с заданием, формулируя прямой связный ответ (3–5 предложений).
Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ выбранного фрагмента.
1. Выберите другой фрагмент комедии с участием Простаковой. На основе анализа текста выявите черты Простаковой, проявившиеся в данном фрагменте.
2. Выберите другой фрагмент комедии, в котором Митрофанушка подтверждает свое невежество. Проанализируйте поведение героя в сложившейся ситуации.
1. Комедия Д. И. Фонвизина «Недоросль» начинается сценой, когда Простакова распекает Тришку за сшитый кафтан. Она не стесняется в выражениях: «А ты, скот, подойди поближе. Не говорила ль я тебе, воровская харя, чтоб ты кафтан пустил шире». Простакова не только груба, но и глупа: она не понимает, что любому делу надо учиться, чтобы делать его хорошо. На контрасте показано ее отношение к Митрофанушке — Простакова любит свое чадо, а остальным крепко от нее достается, причем и без всякой на то причины. Так с первых страниц в образе Простаковой мы видим худших представителей дворян.
2. Есть в явлении VII комедии Фонвизина сцена, когда Простакова уговаривает Митрофанушку поучиться для вида. Вот уж где невежество раскрывается в полном объеме. Ни в одном уроке Митрофанушка не преуспел: ни в грамматике, ни в арифметике, ни в географии. Невежество и грубость — отличительные черты героя в анализируемом отрывке. «Ну! Давай доску, гарнизонная крыса! Задавай, что писать», — со злостью обращается он к Цыфиркину. Он настолько глуп, что даже не понимает, чего от него хотят, и настолько эгоистичен, что расстраиваться по этому поводу не собирается — ему и так хорошо, его все устраивает.



