1.  Лер­мон­тов не мыс­лил себя без ро­ди­ны, без Рос­сии. А Рос­сию не мыс­лил без рус­ско­го на­ро­да.

Люблю от­чиз­ну я, но стран­ною лю­бо­вью!

Не по­бе­дит ее рас­су­док мой,  —

при­зна­ет­ся поэт в сти­хо­тво­ре­нии «Ро­ди­на». Эта лю­бовь шла от са­мо­го серд­ца, ко­то­ро­му были бес­ко­неч­но до­ро­ги и «сте­пей хо­лод­ное мол­ча­нье», и «лесов без­бреж­ных ко­лы­ха­нье», и «раз­ли­вы рек ее, по­доб­ные морям», и «дро­жа­щие огни пе­чаль­ных де­ре­вень». Но взгляд поэта на лю­би­мую ро­ди­ну вовсе не был иде­а­ли­зи­ро­ван­ным. Его душу, стре­мя­щу­ю­ся к гар­мо­нии и сча­стью, не вол­но­ва­ли ни «слава, куп­лен­ная кро­вью», «ни пол­ный гор­до­го до­ве­рия покой», «ни тем­ной ста­ри­ны за­вет­ные пре­да­нья». Он пре­крас­но видел все тя­го­ты жизни сво­е­го на­ро­да, его стра­да­ния, воз­му­щал­ся кре­пост­ны­ми по­ряд­ка­ми, жан­дарм­ской им­пе­ри­ей с ее раз­де­ле­ни­ем на гос­под и рабов, на жан­дар­мов и «по­слуш­ный им народ». И серд­це поэта раз­ры­ва­лось на части. По­то­му что он все равно любил и не мог раз­лю­бить все то, что на­зы­вал «моим домом». В этом доме он «осуж­ден стра­дать», но лишь в нем он может быть спо­ко­ен. Имен­но по­то­му свою лю­бовь к ро­ди­не Лер­мон­тов на­зы­вал «стран­ною»  — в ней со­еди­ни­лись сча­стье и боль, стрем­ле­ние сде­лать все воз­мож­ное для род­ной земли и со­зна­ние соб­ствен­но­го бес­си­лия.

2.  По­стро­е­ние сти­хо­тво­ре­ния от­ме­че­но вы­со­ким ис­кус­ством ли­ри­че­ской ком­по­зи­ции. За на­чаль­ны­ми строч­ка­ми сле­ду­ет изоб­ра­же­ние рус­ской при­ро­ды, боль­шо­го мира Рос­сии. Затем вы­сту­па­ют част­ные, при­бли­жен­ные к на­блю­да­те­лю де­та­ли пей­за­жа, не­по­сред­ствен­но свя­зан­ные с на­род­ным бытом. На­ко­нец в фи­на­ле по­яв­ля­ет­ся кар­ти­на сель­ско­го празд­ни­ка  — «пляс­ка с то­па­ньем и сви­стом под говор пья­ных му­жи­ков», на ко­то­рую поэт пу­те­ше­ствен­ник «смот­реть до пол­но­чи готов». Уста­лость стран­ни­ка за­став­ля­ет лю­бить про­стой и на­деж­ный устрой де­ре­вен­ской мир­ной жизни.