По­яс­не­ние. Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  По­че­му Хле­ста­ков так легко вхо­дит в роль ре­ви­зо­ра? (По ко­ме­дии Н. В. Го­го­ля «Ре­ви­зор».)

По­чув­ство­вав себя в пол­ной без­опас­но­сти и даже царем, Хле­ста­ков на­чи­на­ет кра­со­вать­ся перед да­ма­ми. В его речи пол­но­стью от­сут­ству­ют ре­пли­ки в сто­ро­ну, ко­то­рых полно у дру­гих ге­ро­ев пьесы. Лже­ре­ви­зор врет и за­ви­ра­ет­ся так, что за­хле­бы­ва­ет­ся в соб­ствен­ной лжи, про­гла­ты­вая и не до­го­ва­ри­вая концы фраз и пред­ло­же­ний. Вра­нье в сцене на­столь­ко наг­лое и от­кры­тое, что не уви­деть этого про­сто не­воз­мож­но. Не будь так на­пу­га­ны чи­нов­ни­ки и го­род­ни­чий, вряд ли Хле­ста­ко­ва можно было бы при­нять за про­ве­ря­ю­ще­го. Не будь на­столь­ко «рыль­це в пушку» у го­род­ских чи­нов­ни­ков, вряд ли сцена за­кон­чи­лась бы без­на­ка­зан­но для Хле­ста­ко­ва.

«Вся­кий хоть на ми­ну­ту, если не на не­сколь­ко минут, де­лал­ся или де­ла­ет­ся Хле­ста­ко­вым», - эта фраза как нель­зя лучше рас­кры­ва­ет смысл «Ре­ви­зо­ра», по­зи­цию ав­то­ра и само яв­ле­ние хле­ста­ков­щи­ны. Вет­ре­ный, ве­ду­щий вечно празд­ную жизнь на чужие, взя­тые в долг день­ги, Хле­ста­ков мень­ше всех в го­ро­де по­хо­дил на гроз­но­го ре­ви­зо­ра, хотя, воз­мож­но, и об­ла­дал внеш­но­стью ум­но­го про­ни­ца­тель­но­го че­ло­ве­ка, как с са­мо­го на­ча­ло по­ка­за­лось Боб­чин­ско­му и Доб­чин­ско­му.

Итак, что же такое «хле­ста­ков­щи­на»? Это во­пло­ще­ние же­ла­ния сыг­рать роль по­вы­ше той, что тебе пред­на­зна­че­на, но и во­пло­ще­ние пу­сто­ты су­ще­ство­ва­ния. Ни­что­же­ство, воз­ве­ден­ное в N-ную сте­пень, «воз­ник­шая до выс­шей сте­пе­ни пу­сто­та», по уди­ви­тель­но­му вы­ра­же­нию Го­го­ля.

2.  Ка­ко­вы ху­до­же­ствен­ные от­кры­тия В. А. Жу­ков­ско­го-ро­ман­ти­ка?

Можно вы­де­лить не­сколь­ко наи­бо­лее важ­ных для Жу­ков­ско­го ас­пек­тов его ро­ман­ти­че­ско­го ви­де­ния мира: фи­ло­соф­ское осмыс­ле­ние жизни че­ло­ве­ка на фоне при­ро­ды; зна­че­ние ис­кус­ства ( по­э­зии, му­зы­ки ) в жизни че­ло­ве­ка; обла­го­ра­жи­ва­ю­щая роль любви для ду­хов­ной жизни че­ло­ве­ка.

Но­ва­тор­ство Жу­ков­ско­го имен­но в том, что он об­ра­тил­ся к ли­ри­ке, к миру чувств, к некой дон­кой ди­на­ми­ке души чел-кой, от­ка­зал­ся от ли­ри­че­ской аб­стракт­но­сти, в от­ли­чие от того же Ка­рам­зи­на, ко­то­рый в ли­ри­ке изоб­ра­жал идеал со­стра­да­ния.

Эле­ги­че­ский герой Жу­ков­ско­го не вы­сту­па­ет на по­при­ще граж­дан­ском и даже как будто от­стра­ня­ет­ся от общей жизни эпохи. Ро­ман­ти­че­ский герой Жу­ков­ско­го живет «от­ра­жен­ным све­том Бытия», вос­по­ми­на­ни­я­ми о пе­ре­жи­том и пред­чув­стви­ем того, что про­шед­шее, очи­стив­шись и обо­га­тив­шись в раз­ду­мьях поэта, по­вто­рит­ся вновь в не­ко­ем ино­бы­тие.

Че­ло­век для Жу­ков­ско­го не сред­ство для до­сти­же­ния цели, а сам цель ис­то­ри­че­ско­го про­грес­са. Так как между са­мо­по­зна­ни­ем лич­но­сти и ее ре­аль­ны­ми воз­мож­но­стя­ми ле­жа­ла глу­бо­кая про­пасть, то лич­ность в по­э­зии Жу­ков­ско­го прин­ци­пи­аль­но оди­но­кая. До­ми­ни­ру­ю­щим мо­ти­вом его ли­ри­ки ста­но­вит­ся тра­ге­дий­ность жизни.

3.  Какую роль в ро­ма­не М. Ю. Лер­мон­то­ва «Герой на­ше­го вре­ме­ни» иг­ра­ют ав­тор­ские пре­ди­сло­вия?

Пре­ди­сло­вие к ро­ма­ну в ху­до­же­ствен­ной струк­ту­ре «Героя на­ше­го вре­ме­ни» - наи­бо­лее вы­ра­жен­ный ком­по­нент ав­тор­ско­го обос­но­ва­ния. Оно вклю­ча­ет в себя по­ста­нов­ку и ре­ше­ние задач, свой­ствен­ных ли­те­ра­тур­ной кри­ти­ке: объ­яс­не­ние за­мыс­ла про­из­ве­де­ния (иначе го­во­ря, ав­тор­ско­го це­ле­по­ла­га­ния) и стрем­ле­ние «раз­ве­сти» образ глав­но­го героя и био­гра­фию его со­зда­те­ля («дру­гие же очень тонко за­ме­ча­ли, что со­чи­ни­тель на­ри­со­вал свой порт­рет и порт­ре­ты своих зна­ко­мых»).

Ре­ак­ция кри­ти­ки за­ста­ви­ла Лер­мон­то­ва при пе­ре­из­да­нии до­пол­нить роман ав­тор­ским пре­ди­сло­ви­ем и пре­ди­сло­ви­ем к «Жур­на­лу Пе­чо­ри­на». Оба эти пре­ди­сло­вия иг­ра­ют важ­ную, опре­де­ля­ю­щую роль в про­из­ве­де­нии: вы­яв­ля­ют мак­си­маль­но объ­ем­но ав­тор­скую по­зи­цию и дают ключ к раз­гад­ке лер­мон­тов­ско­го ме­то­да по­зна­ния дей­стви­тель­но­сти. Ком­по­зи­ци­он­ная слож­ность ро­ма­на не­раз­рыв­но свя­за­на с пси­хо­ло­ги­че­ской слож­но­стью об­ра­за глав­но­го героя.

4.  Са­ти­ри­че­ские мо­ти­вы в по­ве­сти М. А. Бул­га­ко­ва «Со­ба­чье серд­це».

Гро­теск ста­но­вит­ся ве­ду­щим при­е­мом со­зда­ния са­ти­ри­че­ско­го изоб­ра­же­ния в по­ве­сти М. А. Бул­га­ко­ва «Со­ба­чье серд­це». Все в об­ра­зе Ша­ри­ко­ва, на­чи­ная с его имени, «на­след­ствен­ной» фа­ми­лии, внеш­не­го вида, манер и за­кан­чи­вая его умо­за­клю­че­ни­я­ми («Да что тут пред­ла­гать… А то пишут, пишут… кон­гресс, немцы какие-то… го­ло­ва пух­нет! Взять все да и по­де­лить…»),  — пред­став­ля­ет са­ти­ри­че­ское об­ли­че­ние без­ду­хов­но­го мира «но­во­го» че­ло­ве­ка, не име­ю­ще­го ни вос­пи­та­ния, ни внут­рен­ней куль­ту­ры. Этот пер­со­наж но­во­го вре­ме­ни и не стре­мит­ся к раз­ви­тию, его боль­ше за­бо­тят вещи су­гу­бо при­ми­тив­ные, ма­те­ри­аль­ные. Ап­пе­ти­ты быв­ше­го Ша­ри­ка рас­тут по мере того, как он осо­зна­ет себя ча­стью по­бе­див­ше­го клас­са: Про­ти­во­по­став­ле­ние пред­ста­ви­те­лей ин­тел­ли­ген­ции тупой серой массе при­да­ет по­ве­сти черты са­ти­ри­че­ско­го пам­фле­та. Лю­бо­пыт­на и сама ан­ти­те­за Шарик  — Ша­ри­ков. Пер­вый не жа­лу­ет же­сто­ких людей, за­ми­ра­ет при зву­ках арии из «Аиды», вто­рой же де­мон­стри­ру­ет без­нрав­ствен­ность и не­ве­же­ство. Де­та­ли порт­ре­та и по­ве­де­ния Ша­ри­ка-Ша­ри­ко­ва углуб­ля­ют кон­траст.

Са­ти­ра поз­во­ля­ет пи­са­те­лю пред­ста­вить «ша­ри­ков­щи­ну» как яв­ле­ние не толь­ко со­ци­аль­но­го, но и мо­раль­но­го плана, пре­ду­пре­жда­ет о страш­ных по­след­стви­ях на­уч­ных и ис­то­ри­че­ских экс­пе­ри­мен­тах по «улуч­ше­нию» че­ло­ве­ка.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.