Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью
предприятия...
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть,которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе ее не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слез!»
А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы. Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти? Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость. Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви. Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, a ни одна не скачет и не пенится до самого моря.
М. Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»
Выполните ОДНО из заданий: 1 или 2. В бланк ответов № 2 запишите номер выбранного задания. Выберите другой фрагмент предложенного произведения и проанализируйте его в соответствии с заданием, формулируя прямой связный ответ (3–5 предложений).
Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ выбранного фрагмента.
1. Выберите другой фрагмент романа с участием Печорина. На основе анализа текста выявите черты героя, проявившиеся в данном фрагменте.
2. Выберите другой фрагмент романа, в котором Печорин оказывается участником любовной истории. Проанализируйте поведение героя в сложившейся ситуации.
1. Обратимся к фрагменту романа «Герой нашего времени», когда Печорин бросает вызов судьбе и идет навстречу смерти, пытаясь обуздать пьяного казака. Печорин не фаталист, он считает, что может рассчитать любую ситуацию. «Я люблю сомневаться во всем», — говорит герой. Эти сомнения, однако, не делают его трусом, а наоборот придают смелости. Только смелось эта невостребованная. Печорин понимает, что он никому ничего не должен доказывать, потому что это все пустая трата времени, но все равно рискует бесцельно, ведь привык не жить, а играть жизнью, не находя применения своим силам.
2. Печорин не подозревал, что еще может кого-то любить. О былой любви напомнила ему встреча с Верой. Он понимает, насколько дорога ему эта женщина. За ее честь он готов стреляться с Грушницким. Чтобы догнать ускользающую надежду на счастье, Печорин загоняет коня. Отъезд Веры разрушает эту надежду, и герой возвращается в свое привычное состояние — он запрещает себе чувствовать и предаваться естественным человеческим порывам и чувствам, прикрываясь своей теорией о счастье: «Счастье — насыщенная гордость».