Итак, она зва­лась Та­тья­ной.

Ни кра­со­той сест­ры своей,

Ни све­же­стью ее ру­мя­ной

Не при­влек­ла б она очей.

Дика, пе­чаль­на, мол­ча­ли­ва,

Как лань лес­ная бо­яз­ли­ва,

Она в семье своей род­ной

Ка­за­лась де­воч­кой чужой.

Она лас­кать­ся не умела

К отцу, ни к ма­те­ри своей;

Дитя сама, в толпе детей

Иг­рать и пры­гать не хо­те­ла

И часто целый день одна

Си­де­ла молча у окна.

За­дум­чи­вость, ее по­дру­га

От самых ко­лы­бель­ных дней,

Те­че­нье сель­ско­го до­су­га

Меч­та­ми укра­ша­ла ей.

Ее из­не­жен­ные паль­цы

Не знали игл; скло­нясь на пяль­цы,

Узо­ром шел­ко­вым она

Не ожив­ля­ла по­лот­на.

Охоты власт­во­вать при­ме­та,

С по­слуш­ной кук­лою дитя

При­го­тов­ля­ет­ся, шутя,

К при­ли­чию за­ко­ну света,

И важно по­вто­ря­ет ей

Уроки ма­мень­ки своей.

Но куклы даже в эти годы

Та­тья­на в руки не брала;

Про вести го­ро­да, про моды

Бе­се­ды с нею не вела.

И были дет­ские про­ка­зы

Ей чужды: страш­ные рас­ска­зы

Зимою в тем­но­те ночей

Пле­ня­ли боль­ше серд­це ей.

Когда же няня со­би­ра­ла

Для Ольги на ши­ро­кий луг

Всех ма­лень­ких ее по­друг,

Она в го­рел­ки не иг­ра­ла,

Ей ску­чен был и звон­кий смех,

И шум их вет­ре­ных утех.

Она лю­би­ла на бал­ко­не

Пре­ду­пре­ждать зари вос­ход,

Когда на блед­ном не­бо­скло­не

Звезд ис­че­за­ет хо­ро­вод,

И тихо край земли свет­ле­ет,

И, вест­ник утра, ветер веет,

И всхо­дит по­сте­пен­но день.

Зимой, когда ноч­ная тень

Пол­ми­ром доле об­ла­да­ет,

И доле в празд­ной ти­ши­не,

При оту­ма­нен­ной луне,

Во­сток ле­ни­вый по­чи­ва­ет,

В при­выч­ный час про­буж­де­на

Вста­ва­ла при све­чах она.

Ей рано нра­ви­лись ро­ма­ны;

Они ей за­ме­ня­ли все;

Она влюб­ля­ла­ся в об­ма­ны

И Ричард­со­на и Руссо¹.

Отец ее был доб­рый малый,

В про­шед­шем веке за­поз­да­лый;

Но в кни­гах не видал вреда;

Он, не читая ни­ко­гда,

Их по­чи­тал пу­стой иг­руш­кой,

И не за­бо­тил­ся о том,

Какой у дочки тай­ный том

Дре­мал до утра под по­душ­кой.

Жена ж его была сама

От Ричард­со­на без ума.