Анна Ан­дре­ев­на. Так вы и пи­ше­те? Как это долж­но быть при­ят­но со­чи­ни­те­лю! Вы, верно, и в жур­на­лы по­ме­ща­е­те?

Хле­ста­ков. Да, и в жур­на­лы по­ме­щаю. Моих, впро­чем, много есть со­чи­не­ний: «Же­нить­ба Фи­га­ро», «Ро­берт-Дья­вол», «Норма». Уж и на­зва­ний даже не помню. И все слу­ча­ем: я не хотел пи­сать, но те­ат­раль­ная ди­рек­ция го­во­рит: «По­жа­луй­ста, бра­тец, на­пи­ши что-ни­будь». Думаю себе: «По­жа­луй, из­воль бра­тец!» И тут же в один вечер, ка­жет­ся, все на­пи­сал, всех изу­мил. У меня лег­кость не­обык­но­вен­ная в мыс­лях. Все это, что было под име­нем ба­ро­на Брам­бе­уса, «Фре­гат На­деж­ды» и «Мос­ков­ский те­ле­граф»... все это я на­пи­сал.

Анна Ан­дре­ев­на. Ска­жи­те, так это вы были Брам­бе­ус?

Хле­ста­ков. Как же, я им всем по­прав­ляю ста­тьи. Мне Смир­дин дает за это сорок тысяч.

Анна Ан­дре­ев­на. Так, верно, и «Юрий Ми­ло­слав­ский» ваше со­чи­не­ние?

Хле­ста­ков. Да, это мое со­чи­не­ние.

Марья Ан­то­нов­на. Ах, ма­мень­ка, там на­пи­са­но, что это гос­по­ди­на За­гос­ки­на со­чи­не­ние.

Анна Ан­дре­ев­на. Ну вот: я и знала, что даже здесь бу­дешь спо­рить.

Хле­ста­ков. Ах да, это прав­да, это точно За­гос­ки­на; а вот есть дру­гой «Юрий Ми­ло­слав­ский», так тот уж мой.

Анна Ан­дре­ев­на. Ну, это, верно, я ваш чи­та­ла. Как хо­ро­шо на­пи­са­но!

Хле­ста­ков. Я, при­зна­юсь, ли­те­ра­ту­рой су­ще­ствую. У меня дом пер­вый в Пе­тер­бур­ге. Так уж и из­ве­стен: дом Ивана Алек­сан­дро­ви­ча. (Об­ра­ща­ясь ко всем.) Сде­лай­те ми­лость, гос­по­да, если бу­де­те в Пе­тер­бур­ге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.

Анна Ан­дре­ев­на. Я думаю, с каким там вку­сом и ве­ли­ко­ле­пи­ем дают балы!

Хле­ста­ков. Про­сто не го­во­ри­те. На столе, на­при­мер, арбуз – в семь­сот руб­лей арбуз. Суп в ка­стрюль­ке прямо на па­ро­хо­де при­е­хал из Па­ри­жа; от­кро­ют крыш­ку – пар, ко­то­ро­му по­доб­но­го нель­зя отыс­кать в при­ро­де. Я вся­кий день на балах. Там у нас и вист свой со­ста­вил­ся: ми­нистр ино­стран­ных дел, фран­цуз­ский по­слан­ник, ан­глий­ский, не­мец­кий по­слан­ник

и я. И уж так умо­ришь­ся, играя, что про­сто ни на что не по­хо­же. Как взбе­жишь по лест­ни­це к себе на чет­вер­тый этаж – ска­жешь толь­ко ку­хар­ке: «На, Мавруш­ка, ши­нель...» Что ж я вру – я и по­за­был, что живу в бель­эта­же. У меня одна лест­ни­ца стóит... А лю­бо­пыт­но взгля­нуть ко мне в пе­ред­нюю, когда я еще не проснул­ся: графы и кня­зья тол­кут­ся и жуж­жат там, как шмели, толь­ко и слыш­но: ж... ж... ж... Иной раз и ми­нистр...

Го­род­ни­чий и про­чие с ро­бо­стью вста­ют со своих сту­льев.

Мне даже на па­ке­тах пишут: «Ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство». Один раз я даже управ­лял де­пар­та­мен­том. И стран­но: ди­рек­тор уехал, – куда уехал, не­из­вест­но. Ну, на­ту­раль­но, пошли толки: как, что, кому за­нять место?

Мно­гие из ге­не­ра­лов на­хо­ди­лись охот­ни­ки и бра­лись, но по­дой­дут, бы­ва­ло, – нет, муд­ре­но. Ка­жет­ся, и легко на вид, а рас­смот­ришь – про­сто черт возь­ми! После видят, не­че­го де­лать, – ко мне. И в ту же ми­ну­ту по ули­цам ку­рье­ры, ку­рье­ры, ку­рье­ры... мо­же­те пред­ста­вить себе, трид­цать пять тысяч одних ку­рье­ров! Ка­ко­во по­ло­же­ние? – я спра­ши­ваю. «Иван Алек­сан­дро­вич, сту­пай­те де­пар­та­мен­том управ­лять!» Я, при­зна­юсь, не­мно­го сму­тил­ся, вышел в ха­ла­те: хотел от­ка­зать­ся, но думаю: дой­дет до го­су­да­ря, ну да и по­служ­ной спи­сок тоже... «Из­воль­те, гос­по­да, я при­ни­маю долж­ность, я при­ни­маю, го­во­рю, так и быть, го­во­рю, я при­ни­маю, толь­ко уж у меня: ни, ни, ни!.. Уж у меня ухо вост­ро! уж я...» И точно: бы­ва­ло, как про­хо­жу через де­пар­та­мент, – про­сто зем­ле­тря­се­нье, все дро­жит и тря­сет­ся как лист.

Го­род­ни­чий и про­чие тря­сут­ся от стра­ха. Хле­ста­ков го­ря­чит­ся еще силь­нее.

О! я шу­тить не люблю. Я им всем задал остраст­ку. Меня сам го­су­дар­ствен­ный совет бо­ит­ся. Да что в самом деле? Я такой! я не по­смот­рю ни на кого... я го­во­рю всем: «Я сам себя знаю, сам». Я везде, везде. Во дво­рец вся­кий день езжу. Меня зав­тра же про­из­ве­дут сей­час в фельд­марш...

(По­скаль­зы­ва­ет­ся и чуть-чуть не шле­па­ет­ся на пол, но с по­чте­ни­ем под­дер­жи­ва­ет­ся чи­нов­ни­ка­ми.)