Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ния.

— На все воля Божья, ма­туш­ка!  — ска­зал Чи­чи­ков, вздох­нув­ши,  — про­тив муд­ро­сти Бо­жи­ей ни­че­го нель­зя ска­зать... Усту­пи­те-ка их мне, На­ста­сья Пет­ров­на?

— Кого, ба­тюш­ка?

— Да вот этих-то всех, что умер­ли.

— Да как же усту­пить их?

— Да так про­сто. Или, по­жа­луй, про­дай­те. Я вам за них дам день­ги.

— Да как же? Я, право, в толк-то не возь­му. Нешто хо­чешь ты их от­ка­пы­вать из земли?

Чи­чи­ков уви­дел, что ста­ру­ха хва­ти­ла да­ле­ко и что не­об­хо­ди­мо ей нужно рас­тол­ко­вать, в чем дело. В не­мно­гих сло­вах объ­яс­нил он ей, что пе­ре­вод или по­куп­ка будет зна­чить­ся толь­ко на бу­ма­ге и души будут про­пи­са­ны как бы живые.

— Да на что ж они тебе?  — ска­за­ла а, вы­пу­чив на него глаза.

— Это уж мое дело.

— Да ведь они ж мерт­вые.

— Да кто же го­во­рит, что они живые? По­то­му-то и в убы­ток вам, что мерт­вые: вы за них пла­ти­те, а те­перь я вас из­бав­лю от хло­пот и пла­те­жа. По­ни­ма­е­те? Да не толь­ко из­бав­лю, да еще сверх того дам вам пят­на­дцать руб­лей. Ну, те­перь ясно?

— Право, не знаю,  — про­из­нес­ла хо­зяй­ка с рас­ста­нов­кой.  — Ведь я мерт­вых ни­ко­гда еще не про­да­ва­ла.

— Еще бы! Это бы ско­рей по­хо­ди­ло на диво, если бы вы их кому-ни­будь про­да­ли. Или вы ду­ма­е­те, что в них есть в самом деле какой-ни­будь прок?

— Нет, этого-то я не думаю. Что ж в них за прок, проку ни­ка­ко­го нет. Меня толь­ко то и за­труд­ня­ет, что они уже мерт­вые.

«Ну, баба, ка­жет­ся, креп­ко­ло­бая!»  — по­ду­мал про себя Чи­чи­ков.

— По­слу­шай­те, ма­туш­ка. Да вы рас­су­ди­те толь­ко хо­ро­шень­ко: ведь вы разо­ря­е­тесь, пла­ти­те за него по­дать, как за жи­во­го...

— Ох, отец мой, и не го­во­ри об этом!  — под­хва­ти­ла по­ме­щи­ца.  — Еще тре­тью не­де­лю взнес­ла боль­ше по­лу­то­рас­та. Да за­се­да­те­ля под­мас­ли­ла.

— Ну, ви­ди­те, ма­туш­ка. А те­перь при­ми­те в со­об­ра­же­ние толь­ко то, что за­се­да­те­ля вам под­мас­ли­вать боль­ше не нужно, по­то­му что те­перь я плачу за них; я, а не вы; я при­ни­маю на себя все по­вин­но­сти. Я со­вер­шу даже кре­пость на свои день­ги, по­ни­ма­е­те ли вы это?

Ста­ру­ха за­ду­ма­лась. Она ви­де­ла, что дело, точно, как будто вы­год­но, да толь­ко уж слиш­ком новое и не­бы­ва­лое; а по­то­му на­ча­ла силь­но по­ба­и­вать­ся, чтобы как-⁠ни­будь не надул ее этот по­куп­щик; при­е­хал же бог знает от­ку­да, да еще и в ноч­ное время.

— Так что ж, ма­туш­ка, по рукам, что ли?  — го­во­рил Чи­чи­ков.

— Право, отец мой, ни­ко­гда еще не слу­ча­лось про­да­вать мне по­кой­ни­ков. Живых-⁠то я усту­пи­ла, вот и тре­тье­го года про­то­по­пу двух девок, по сту руб­лей каж­дую, и очень бла­го­да­рил, такие вышли слав­ные ра­бот­ни­цы: сами сал­фет­ки ткут.

— Ну, да не о живых дело; бог с ними. Я спра­ши­ваю мерт­вых.

— Право, я боюсь на пер­вых-то порах, чтобы как-ни­будь не по­не­сти убыт­ку.

Может быть, ты, отец мой, меня об­ма­ны­ва­ешь, а они того... они боль­ше как-⁠ни­будь стоят.

— По­слу­шай­те, ма­туш­ка... эх, какие вы! что ж они могут сто­ить? Рас­смот­ри­те: ведь это прах. По­ни­ма­е­те ли? это про­сто прах. Вы возь­ми­те вся­кую не­год­ную, по­след­нюю вещь, на­при­мер даже про­стую тряп­ку, и тряп­ке есть цена: ее хоть по край­ней мере купят на бу­маж­ную фаб­ри­ку, а ведь это ни на что не нужно. Ну, ска­жи­те сами, на что оно нужно?

— Уж это, точно, прав­да. Уж со­всем ни на что не нужно; да ведь меня одно толь­ко и оста­нав­ли­ва­ет, что ведь они уже мерт­вые.

«Эк ее, ду­би­но­го­ло­вая какая!  — ска­зал про себя Чи­чи­ков, уже на­чи­ная вы­хо­дить из тер­пе­ния.  — Пойди ты сладь с нею! в пот бро­си­ла, про­кля­тая ста­ру­ха!» Тут он, вы­нув­ши из кар­ма­на пла­ток, начал оти­рать пот, в самом деле вы­сту­пив­ший на лбу. Впро­чем, Чи­чи­ков на­прас­но сер­дил­ся: иной и по­чтен­ный, и го­су­дар­ствен­ный даже че­ло­век, а на деле вы­хо­дит со­вер­шен­ная Ко­ро­боч­ка. Как за­ру­бил-что себе в го­ло­ву, то уж ничем его не пе­ре­си­лить; сколь­ко ни пред­став­ляй ему до­во­дов, ясных как день, все от­ска­ки­ва­ет от него, как ре­зин­ный  — мяч от­ска­ки­ва­ет от стены. Отер­ши пот, Чи­чи­ков ре­шил­ся по­про­бо­вать, нель­зя ли ее на­ве­сти на путь какою-ни­будь иною сто­ро­ною.

(Н. В. Го­голь. Мерт­вые души)