1.  Цве­та­е­ва ис­крен­не лю­би­ла Моск­ву. Где бы ни жила Цве­та­е­ва впо­след­ствии, она не могла за­быть Рос­сию, свой род­ной город, став­ший для нее пу­те­вод­ной звез­дой, в ко­то­рый, в конце кон­цов, на­де­я­лась вер­нуть­ся. Имен­но по­это­му в сти­хо­тво­ре­нии зву­чат пе­чаль­ные нотки, ко­то­рые все же пе­ре­рас­та­ют в по­след­них стро­ках в «ал­ли­луйя» своей го­ря­чо лю­би­мой Ро­ди­не.

2.  Цикл «Стихи о Москве», к ко­то­ро­му при­над­ле­жит сти­хо­тво­ре­ние, со­здан в тра­ди­ци­ях рус­ской пра­во­слав­ной куль­ту­ры. В на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния Москва  — это дом, в ко­то­ром каж­дый может найти себе приют:

—Москва!  — Какой огром­ный

Стран­но­при­им­ный дом!

Всяк на Руси  — без­дом­ный.

Мы все к тебе при­дем.

Что бы ни слу­чи­лось в твоей судь­бе, пишет Цве­та­е­ва, этот город зовет, как мать зовет и ждет своих детей:

Клей­мо по­зо­рит плечи,

За го­ле­ни­щем нож.

Из­да­ле­ка  — да­ле­че

Ты все же по­зо­вешь.

В тре­тьей стро­фе сти­хо­тво­ре­ния воз­ни­ка­ет образ свя­то­го Пан­те­лей­мо­на, го­то­во­го прий­ти на по­мощь страж­ду­щим. В чет­вер­той стро­фе  — образ мос­ков­ской чу­до­твор­ной иконы Бо­жьей Ма­те­ри. Так, образ Моск­вы-ма­те­ри, воз­ник­ший в на­ча­ле сти­хо­тво­ре­ния, пе­ре­кли­ка­ет­ся с об­ра­зом Бо­жьей Ма­те­ри. И те­перь уже в сти­хо­тво­ре­нии ярко за­зву­ча­ла тема со­бор­но­го еди­не­ния, а образ го­ро­да вос­при­ни­ма­ет­ся как сим­вол на­ци­о­наль­ной свя­ты­ни.