1.  В фи­ло­соф­ской ли­ри­ке Пуш­кин ста­вит веч­ные про­бле­мы бытия: смысл че­ло­ве­че­ской жизни, смерть и веч­ность, добро и зло, прав­да и спра­вед­ли­вость. В сти­хо­тво­ре­нии «Брожу ли я вдоль улиц шум­ных…» зву­чит тема быст­ро­теч­но­сти жизни:

Я го­во­рю: про­мчат­ся годы,

И сколь­ко здесь ни видно нас,

Мы все сой­дем под вечны своды  —

И чей-ни­будь уж бли­зок час.

Поэт по­ни­ма­ет, что вслед за ним при­дут дру­гие, и как бы не был пе­ча­лен исход че­ло­ве­че­ской жизни, она будет про­дол­жать­ся. По­это­му в свой­ствен­ной ма­не­ре Пуш­ки­на, не­смот­ря на общий пе­чаль­ный тон сти­хо­тво­ре­ния, оно жиз­не­утвер­жда­ю­щее:

И пусть у гро­бо­во­го входа

Мла­дая будет жизнь иг­рать,

И рав­но­душ­ная при­ро­да

Кра­сою веч­ною сиять.

2.  Раз­мыш­ле­ния о брен­но­сти че­ло­ве­че­ской жизни по­стро­е­ны на кон­тра­сте: грусть зву­чит в раз­мыш­ле­ни­ях о смер­ти: «чей-ни­будь уж бли­зок час», но им про­ти­во­по­став­ле­на жиз­не­утвер­жда­ю­щая вера в то, что на смену при­дет «мла­дая жизнь». Такой прием на­зы­ва­ет­ся ан­ти­те­зой.

Жизнь че­ло­ве­ка Пуш­кин срав­ни­ва­ет с жиз­нью дуба. На фоне дол­го­жи­те­ля-дуба че­ло­ве­че­ская жизнь ка­жет­ся еще более быст­ро­теч­ной. Дуб  — сим­вол дол­го­ле­тия. Это один из видов ме­та­фо­ры  — ал­ле­го­рия.