1.  В при­ве­ден­ном от­рыв­ке при опи­са­нии Ки­ри­бе­е­ви­ча ис­поль­зу­ют­ся срав­не­ния. Ки­ри­бе­е­вич не ис­пы­ты­вал к Сте­па­ну Па­ра­мо­но­ви­чу явной не­на­ви­сти и, более того, ви­ди­мо, по­чув­ство­вал угры­зе­ния со­ве­сти во время по­един­ка. Имен­но по­это­му он «по­блед­нел», «как осен­ний снег». Срав­не­ние по­ка­зы­ва­ет, на­сколь­ко ви­но­ва­тым чув­ству­ет себя Ки­ри­бе­е­вич, раз он сде­лал­ся, как снег. Явную сим­па­тию ис­пы­ты­ва­ет автор к оприч­ни­ку, когда срав­ни­ва­ет его со строй­ной, кра­си­вой со­сен­кой: «Будто со­сен­ка во сыром бору / Под смо­ли­стый под ко­рень под­руб­лен­ная».

2.  Оби­лие эпи­те­тов в при­ве­ден­ном от­рыв­ке спо­соб­ству­ет уси­ле­нию ху­до­же­ствен­ной вы­ра­зи­тель­но­сти об­ра­за. Ши­ро­ко ис­поль­зу­ют­ся по­сто­ян­ные эпи­те­ты, под­чер­ки­вая не­раз­рыв­ную связь «Песни» с фольк­ло­ром: доб­рый мо­ло­дец, чест­ной отец. Эпи­те­ты: «очи со­ко­ли­ные», «плечи мо­гу­чие»  — ор­га­нич­но до­пол­ня­ют друг друга при со­зда­нии об­ра­за купца Ка­лаш­ни­ко­ва. Оби­лие ху­до­же­ствен­ных опре­де­ле­ний де­ла­ет об­ра­зы уни­каль­ны­ми, на­де­ля­ет их не­по­вто­ри­мо­стью.

Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Как про­яв­ля­ют­ся фольк­лор­ные тра­ди­ции в поэме М. Ю. Лер­мон­то­ва «Песня про царя Ивана Ва­си­лье­ви­ча, мо­ло­до­го оприч­ни­ка и уда­ло­го купца Ка­лаш­ни­ко­ва»?

Фольк­лор­ные тра­ди­ции в «Песне» ярко вы­ра­же­ны в на­род­ной ме­ло­дич­но­сти, ис­поль­зу­е­мой лек­си­ке, трак­тов­ке ос­нов­ных ха­рак­те­ров.

Ка­лаш­ни­ков  — на­род­ный герой, за­щит­ник на­род­ной нрав­ствен­но­сти, чести и спра­вед­ли­во­сти. Он от­ста­и­ва­ет не толь­ко свое доб­рое имя, но и честь всего пра­во­слав­но­го на­ро­да. По­это­му имя его оста­нет­ся в веках, не­смот­ря на не­ми­лость вла­сти.

Глав­ный зло­дей, Ки­ри­бе­е­вич, по­ка­зан од­но­сто­рон­не. Не­смот­ря на то, что у него «силь­ные плечи», по­доб­но бо­га­ты­рю Ка­лаш­ни­ко­ву,он от­ри­ца­те­лен во всем. Это во­пло­ще­ние иной, за­хват­ни­че­ской веры, не­ува­же­ния, всего злого и тем­но­го. В итоге он, в луч­ших тра­ди­ци­ях фольк­ло­ра, ока­зы­ва­ет­ся по­беж­ден­ным и в конце «Песни».

Два круп­ных, силь­ных ха­рак­те­ра, со­здан­ные Лер­мон­то­вым в этой поэме, прямо про­ти­во­по­став­ле­ны друг другу. Их ос­нов­ные свой­ства были уже на­ме­че­ны в ли­ри­ке Лер­мон­то­ва и его ран­них по­э­мах. Цар­ский оприч­ник Ки­ри­бе­е­вич  — про­дол­же­ние ро­ман­ти­че­ско­го героя-ин­ди­ви­ду­а­ли­ста, не при­зна­ю­ще­го для себя ни­ка­ких нрав­ствен­ных за­пре­тов и го­то­во­го при­не­сти в жерт­ву своим стра­стям честь и до­сто­ин­ство дру­гих людей. Купец Ка­лаш­ни­ков вы­ра­жа­ет на­род­ное на­ча­ло, он про­дол­жа­ет линию лер­мон­тов­ских ге­ро­ев-мсти­те­лей. Ка­лаш­ни­ков дорог поэту не толь­ко как борец про­тив не­прав­ды и про­из­во­ла. Не менее до­ро­га его нрав­ствен­ная стой­кость, внут­рен­няя убеж­ден­ность в своей право­те.

2.  Каким пред­ста­ет в ли­ри­ке Ф. И. Тют­че­ва образ моря? (По двум–трем сти­хо­тво­ре­ни­ям поэта.)

Сти­хо­тво­ре­ние «Как хо­ро­шо ты, о море ноч­ное…» было на­пи­са­но Ф. И. Тют­че­вым в 1865 году. Сти­хо­тво­ре­ние мы можем от­не­сти к пей­заж­но-ме­ди­та­тив­ной ли­ри­ке, с эле­мен­та­ми фи­ло­соф­ско­го раз­мыш­ле­ния. Стиль его – ро­ман­ти­че­ский. Ос­нов­ная тема – че­ло­век и при­род­ная сти­хия.

В пер­вой стро­фе ли­ри­че­ский герой об­ра­ща­ет­ся к морю, вос­хи­ща­ясь игрой его кра­сок:

Как хо­ро­шо ты, о море ноч­ное,  —

Здесь лу­че­зар­но, там сизо-темно…

Здесь при­сут­ству­ет ме­сто­име­ние «ты». Тют­чев об­ра­ща­ет­ся к морю как к жи­во­му су­ще­ству, как и А. С. Пуш­кин в своем сти­хо­тво­ре­нии «К морю». Од­на­ко затем герой как будто от­де­ля­ет себя от вод­ной сти­хии, пе­ре­да­вая впе­чат­ле­ние со сто­ро­ны. При этом он на­де­ля­ет море «живой душой»:

В лун­ном си­я­нии, слов­но живое,

Ходит, и дышит, и бле­щет оно…

Игра кра­сок, света и тени дана здесь в дви­же­нии, в ди­на­ми­ке, она сли­ва­ет­ся с зву­ко­вой сим­фо­ни­ей. Ли­ри­че­ский герой Тют­че­ва яв­ля­ет­ся здесь ча­стью при­род­но­го мира. Море оча­ро­вы­ва­ет и гип­но­ти­зи­ру­ет его, по­гру­жа­ет душу в какой-то та­ин­ствен­ный сон. Слов­но бы по­гру­жа­ясь в море своих чувств, он жаж­дет пол­но­го сли­я­ния с ве­ли­кой сти­хи­ей.

Этот же мотив сли­той с морем души воз­ни­ка­ет в сти­хо­тво­ре­нии «Ты, волна моя мор­ская»:

Душу, душу я живую

Схо­ро­нил на дне твоем.

Ис­сле­до­ва­те­ли от­ме­ча­ли ме­та­фо­ри­че­ский смысл сти­хо­тво­ре­ния, на­ме­кая на об­ра­ще­ние поэта к лю­би­мой жен­щи­не, Е. Де­ни­сье­вой.

Таким об­ра­зом, стихи Тют­че­ва о море пе­ре­да­ют от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и при­ро­ды. Как за­ме­ча­ет кри­тик, «так про­ник­нуть­ся фи­зи­че­ским са­мо­ощу­ще­ни­ем, чтобы по­чув­ство­вать себя не­от­де­ли­мою ча­стью при­ро­ды,  — вот что уда­лось Тют­че­ву более, чем кому-либо.

3.  Какое зна­че­ние в ко­ме­дии Д. И. Фон­ви­зи­на «Не­до­росль» имеет образ Ере­ме­ев­ны?

С боль­шой ху­до­же­ствен­ной силой на­ри­со­ва­на Ере­ме­ев­на, няня Мит­ро­фа­на. Фон­ви­зин убе­ди­тель­но по­ка­зы­ва­ет, какое рас­тле­ва­ю­щее вли­я­ние имело кре­пост­ное право на дво­ро­вых слуг, как оно уро­ду­ет, из­вра­ща­ет при­су­щие им хо­ро­шие че­ло­ве­че­ские ка­че­ства, раз­ви­ва­ет и вос­пи­ты­ва­ет в них раб­скую при­ни­жен­ность. Сорок лет слу­жит Ере­ме­ев­на Про­ста­ко­вым  — Ско­ти­ни­ным. Она без­за­вет­но пре­да­на им, раб­ски при­вя­за­на к дому, у нее силь­но раз­ви­то чув­ство долга. Не щадя себя, она обе­ре­га­ет Мит­ро­фа­на. Когда Ско­ти­нин хочет при­бить Мит­ро­фа­на, Ере­ме­ев­на, «за­сло­няя Мит­ро­фа­на, остер­ве­нясь и под­няв ку­ла­ки», как ука­зы­вал Фон­ви­зин, кри­чит: «Из­дох­ну на месте, а дитя не выдам. Сунь­ся, су­дарь, толь­ко из­воль су­нуть­ся. Я те бель­мы-то вы­ца­ра­паю». Но эта пре­дан­ность и чув­ство долга при­об­ре­та­ют у Ере­ме­ев­ны ис­ка­жен­ный, раб­ский ха­рак­тер. У нее нет чув­ства че­ло­ве­че­ско­го до­сто­ин­ства. Нет не толь­ко не­на­ви­сти к своим бес­че­ло­веч­ным угне­та­те­лям, но даже про­те­ста. Служа своим му­чи­те­лям, «жи­во­та (т. е. жизни) не жалея», Ере­ме­ев­на живет в по­сто­ян­ном стра­хе, тре­пе­щет перед своей сви­ре­пой гос­по­жой. «Ах, ухо­дит он его! Куда моей го­ло­ве де­вать­ся?»  — с от­ча­я­ни­ем и стра­хом кри­чит она, видя, как Ско­ти­нин с угро­за­ми под­хо­дит к Мит­ро­фа­ну. А когда Милон от­тал­ки­ва­ет от Софьи Ере­ме­ев­ну, Ере­ме­ев­на вопит: «Про­па­ла моя го­ло­вуш­ка!»

И за такую без­за­вет­ную и вер­ную служ­бу Ере­ме­ев­на по­лу­ча­ет толь­ко побои и слы­шит толь­ко такие об­ра­ще­ния от Про­ста­ко­вой и Мит­ро­фа­на, как бес­тия, со­ба­чья дочь, ста­рая-ведь­ма, ста­рая хры­чов­ка. Тя­же­ла и тра­гич­на судь­ба Ере­ме­ев­ны, при­нуж­ден­ной слу­жить из­вер­гам-по­ме­щи­кам, не спо­соб­ным оце­нить ее вер­ную служ­бу.

4.  Твор­че­ство ка­ко­го пи­са­те­ля вто­рой по­ло­ви­ны XX века ин­те­рес­но Вам и по­че­му? (По од­но­му из про­из­ве­де­ний по вы­бо­ру уча­щих­ся.)

Про­бле­ма вза­и­мо­от­но­ше­ний при­ро­ды и че­ло­ве­ка за­тра­ги­ва­ет­ся по­сто­ян­но и она ни­ко­гда не по­те­ря­ет своей ак­ту­аль­но­сти. О про­бле­мах куль­ту­ры вза­и­мо­свя­зи при­ро­ды и че­ло­ве­ка го­во­ри­ли мно­гие пи­са­те­ли про­шлых веков и со­вре­мен­но­сти.

Ва­лен­тин Рас­пу­тин об­ра­ща­ет­ся к про­бле­ме об­ще­ния че­ло­ве­ка с при­ро­дой во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях. На­при­мер, в «Про­ща­нии с Ма­те­рой»  — книге о том, что вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и земли - про­бле­ма не обыч­ная, а глу­бо­ко нрав­ствен­ная. Не слу­чай­но слова Ро­ди­на, народ, род­ник, при­ро­да  — од­но­го корня. В по­ве­сти образ Ро­ди­ны не­из­мен­но свя­зан с об­ра­зом род­ной земли. Ма­те­ра  — это и ост­ров, и древ­няя де­ре­вень­ка с таким же на­зва­ни­ем; Ма­те­ра долж­на быть стер­та с лица земли. Долж­но ис­чез­нуть все: дома, ого­ро­ды, луга, клад­би­ще  — вся земля уйдет под воду на­веч­но. Кто дал че­ло­ве­ку право рас­по­ря­жать­ся всем так без­дум­но?

Не нами на­чи­на­ет­ся жизнь на свете и не нашим ухо­дом она за­кан­чи­ва­ет­ся. Как мы от­но­сим­ся к пред­кам, так и к нам будут от­но­сить­ся по­том­ки, беря при­мер с нас. Рас­пу­тин, раз­мыш­ляя об этом, по­ка­зы­ва­ет не­сколь­ко по­ко­ле­ний. По­лу­ча­ет­ся, что чем даль­ше, тем связи ста­но­вят­ся сла­бее. Вот ста­ру­ха Дарья свято чтит па­мять об ушед­ших. Сын ее, Павел, по­ни­ма­ет мать, но то, что ее вол­ну­ет, для него не самое глав­ное. А внук Ан­дрей и вовсе не по­ни­ма­ет о чем речь. Для него не пред­став­ля­ет слож­но­сти при­нять ре­ше­ние устро­ить­ся на стро­и­тель­ство пло­ти­ны, из-за ко­то­рой и будет за­топ­лен ост­ров. И во­об­ще он уве­рен, что па­мять  — это плохо, без нее лучше. По­весть Рас­пу­ти­на вос­при­ни­ма­ет­ся как пре­ду­пре­жде­ние. Такие, как Ан­дрей, будут со­зи­дать, раз­ру­шая и, когда за­ду­ма­ют­ся чего же в этом про­цес­се боль­ше, будет уже позд­но: на­до­рван­ные серд­ца не из­ле­чи­ва­ют­ся. «Кто мы на этой земле  — хо­зя­е­ва или вре­мен­ные при­шель­цы: при­шли, по­бы­ли, ни про­шло­го нам не нужно, ни бу­ду­ще­го у нас нет?»  — такие раз­мыш­ле­ния вы­зы­ва­ет по­весть В. Рас­пу­ти­на.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. В при­ве­ден­ном от­рыв­ке при опи­са­нии Ки­ри­бе­е­ви­ча ис­поль­зу­ют­ся срав­не­ния. Ки­ри­бе­е­вич не ис­пы­ты­вал к Сте­па­ну Па­ра­мо­но­ви­чу явной не­на­ви­сти и, более того, ви­ди­мо, по­чув­ство­вал угры­зе­ния со­ве­сти во время по­един­ка. Имен­но по­это­му он «по­блед­нел», «как осен­ний снег». Срав­не­ние по­ка­зы­ва­ет, на­сколь­ко ви­но­ва­тым чув­ству­ет себя Ки­ри­бе­е­вич, раз он сде­лал­ся, как снег. Явную сим­па­тию ис­пы­ты­ва­ет автор к оприч­ни­ку, когда срав­ни­ва­ет его со строй­ной, кра­си­вой со­сен­кой: «Будто со­сен­ка во сыром бору / Под смо­ли­стый под ко­рень под­руб­лен­ная».

1.2.1. Тют­чев пре­жде всего был ху­дож­ни­ком. В по­э­ти­че­ские об­ра­зы он об­ле­кал лишь то, что было пе­ре­ду­ма­но и пе­ре­чув­ство­ва­но им самим. Поэту близ­ки пе­ре­жи­ва­ния утеса во время бури: вы­сто­ять не­лег­ко, нужна сила и ре­ши­мость, чтобы спра­вить­ся с не­взго­да­ми. Вот по­че­му и об­ра­ща­ет­ся ли­ри­че­ский герой к утесу как к хо­ро­ше­му зна­ко­мо­му. Об­ра­ще­ния к утесу в форме вто­ро­го лица со­зда­ют ат­мо­сфе­ру до­ве­ри­тель­но­сти, бли­зо­сти про­ис­хо­дя­ще­го.

1.1.2. Оби­лие эпи­те­тов в при­ве­ден­ном от­рыв­ке спо­соб­ству­ет уси­ле­нию ху­до­же­ствен­ной вы­ра­зи­тель­но­сти об­ра­за. Ши­ро­ко ис­поль­зу­ют­ся по­сто­ян­ные эпи­те­ты, под­чер­ки­вая не­раз­рыв­ную связь «Песни» с фольк­ло­ром: доб­рый мо­ло­дец, чест­ной отец. Эпи­те­ты: «очи со­ко­ли­ные», «плечи мо­гу­чие»  — ор­га­нич­но до­пол­ня­ют друг друга при со­зда­нии об­ра­за купца Ка­лаш­ни­ко­ва. Оби­лие ху­до­же­ствен­ных опре­де­ле­ний де­ла­ет об­ра­зы уни­каль­ны­ми, на­де­ля­ет их не­по­вто­ри­мо­стью.

1.2.2. Ан­ти­те­за  — про­ти­во­по­став­ле­ние. С по­мо­щью зда­ет­ся ан­ти­те­зы со­зда­ет­ся образ утеса, про­ти­во­сто­я­ще­го сти­хии. Особо ярко это вы­ра­же­но во вто­рой стро­фе:

Волн не­исто­вых при­бо­ем

Бес­пре­рыв­но вал мор­ской

С ревом, сви­стом, виз­гом, воем

Бьет в утес бе­ре­го­вой,–

Но, спо­кой­ный и над­мен­ный,

Дурью волн не обуян,

Не­по­движ­ный, не­из­мен­ный,

Ми­ро­зда­нью со­вре­мен­ный,

Ты сто­ишь, наш ве­ли­кан!

Утес воз­вы­ша­ет­ся над кло­ко­чу­щей сти­хи­ей и вы­гля­дит ве­ли­че­ствен­но. Со­здать ощу­ще­ние ги­гант­ской мощи утеса по­мо­га­ет прием про­ти­во­по­став­ле­ния или ан­ти­те­зы.