Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ния 1.1.1—1.1.2.

Когда и в какое время он по­сту­пил в де­пар­та­мент и кто опре­де­лил его, этого никто не мог при­пом­нить. Сколь­ко ни пе­ре­ме­ня­лось ди­рек­то­ров и вся­ких на­чаль­ни­ков, его ви­де­ли все на одном и том же месте, в том же по­ло­же­нии, в той же самой долж­но­сти, тем же чи­нов­ни­ком для пись­ма, так что потом уве­ри­лись, что он, видно, так и ро­дил­ся на свет уже со­вер­шен­но го­то­вым, в виц­мун­ди­ре и с лы­си­ной на го­ло­ве. В де­пар­та­мен­те не ока­зы­ва­лось к нему ни­ка­ко­го ува­же­ния. Сто­ро­жа не толь­ко не вста­ва­ли с мест, когда он про­хо­дил, но даже не гля­де­ли на него, как будто бы через при­ем­ную про­ле­те­ла про­стая муха. На­чаль­ни­ки по­сту­па­ли с ним как-то хо­лод­но-дес­по­ти­че­ски. Какой-ни­будь по­мощ­ник сто­ло­на­чаль­ни­ка прямо совал ему под нос бу­ма­ги, не ска­зав даже «пе­ре­пи­ши­те», или «вот ин­те­рес­ное, хо­ро­шень­кое дель­це», или что-ни­будь при­ят­ное, как упо­треб­ля­ет­ся в бла­го­вос­пи­тан­ных служ­бах. И он брал, по­смот­рев толь­ко на бу­ма­гу, не глядя, кто ему под­ло­жил и имел ли на то право. Он брал и тут же при­стра­и­вал­ся пи­сать ее. Мо­ло­дые чи­нов­ни­ки под­сме­и­ва­лись и ост­ри­лись над ним, во сколь­ко хва­та­ло кан­це­ляр­ско­го ост­ро­умия, рас­ска­зы­ва­ли тут же пред ним раз­ные со­став­лен­ные про него ис­то­рии; про его хо­зяй­ку, се­ми­де­ся­ти­лет­нюю ста­ру­ху, го­во­ри­ли, что она бьет его, спра­ши­ва­ли, когда будет их сва­дьба, сы­па­ли на го­ло­ву ему бу­маж­ки, на­зы­вая это сне­гом. Но ни од­но­го слова не от­ве­чал на это Ака­кий Ака­ки­е­вич, как будто бы ни­ко­го и не было перед ним; это не имело даже вли­я­ния на за­ня­тия его: среди всех этих докук он не делал ни одной ошиб­ки в пись­ме. Толь­ко если уж слиш­ком была не­вы­но­си­ма шутка, когда тол­ка­ли его под руку, мешая за­ни­мать­ся своим делом, он про­из­но­сил: «Оставь­те меня, зачем вы меня оби­жа­е­те?» И что-то стран­ное за­клю­ча­лось в сло­вах и в го­ло­се, с каким они были про­из­не­се­ны. В нем слы­ша­лось что-то такое пре­кло­ня­ю­щее на жа­лость, что один мо­ло­дой че­ло­век, не­дав­но опре­де­лив­ший­ся, ко­то­рый, по при­ме­ру дру­гих, поз­во­лил было себе по­сме­ять­ся над ним, вдруг оста­но­вил­ся, как будто прон­зен­ный, и с тех пор как будто все пе­ре­ме­ни­лось перед ним и по­ка­за­лось в дру­гом виде. Какая-то не­есте­ствен­ная сила от­толк­ну­ла его от то­ва­ри­щей, с ко­то­ры­ми он по­зна­ко­мил­ся, при­няв их за при­лич­ных, свет­ских людей. И долго потом, среди самых ве­се­лых минут, пред­став­лял­ся ему ни­зень­кий чи­нов­ник с лы­син­кою на лбу, с сво­и­ми про­ни­ка­ю­щи­ми сло­ва­ми: «Оставь­те меня, зачем вы меня оби­жа­е­те?»  — и в этих про­ни­ка­ю­щих сло­вах зве­не­ли дру­гие слова: «Я брат твой». И за­кры­вал себя рукою бед­ный мо­ло­дой че­ло­век, и много раз со­дро­гал­ся он потом на веку своем, видя, как много в че­ло­ве­ке бес­че­ло­ве­чья, как много скры­то сви­ре­пой гру­бо­сти в утон­чен­ной, об­ра­зо­ван­ной свет­ско­сти, и, Боже! Даже в том че­ло­ве­ке, ко­то­ро­го свет при­зна­ет бла­го­род­ным и чест­ным..

Н. В. Го­голь «Ши­нель»

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ное ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ния 1.2.1—1.2.2.

А. С. Пуш­кин, 1825

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ния 1.1.1—1.1.2.

Не­де­лю, на­вер­но, Ан­дрей Ерин жил как во сне. При­хо­дил с ра­бо­ты, тща­тель­но умы­вал­ся, на­ско­ро ужи­нал... Ко­сил­ся на мик­ро­скоп.

— Дело в том,  — рас­ска­зы­вал он,  — что че­ло­ве­ку по­ло­же­но жить сто пять­де­сят лет. Спра­ши­ва­ет­ся, по­че­му же он ше­сть­де­сят, от силы семь­де­сят  — и про­тя­нул ноги? Мик­ро­бы! Они, сво­ло­чи, уко­ра­чи­ва­ют век че­ло­ве­ку. Про­ле­за­ют в ор­га­низм, и как толь­ко он чуток ослаб­нет, они берут верх.

Вдво­ем с сыном ча­са­ми си­де­ли они у мик­ро­ско­па, ис­сле­до­ва­ли. Рас­смат­ри­ва­ли каплю воды из ко­лод­ца, из пи­тье­во­го ведра... Когда шел дож­дик, рас­смат­ри­ва­ли дож­де­вую ка­пель­ку. Еще отец по­сы­лал сына взять для пробы воды из лу­жи­цы... И там этих бе­лень­ких кишмя ки­ше­ло.

— Твою мать-то, што де­ла­ют!.. Ну вот как с имя бо­роть­ся?  — У Ан­дрея опус­ка­лись руки.  — На­сту­пил че­ло­век в лужу, при­шел домой, на­сле­дил. Тут же про­шел и ре­бе­нок бо­сы­ми но­га­ми и, по­жа­луй­ста, под­це­пил. А какой там ор­га­низм у ре­бен­ка!

— По­это­му все­гда надо вы­ти­рать ноги,  — за­ме­тил сын.  — А ты не вы­ти­ра­ешь.

— Не в этом дело. Их надо на­учить­ся прямо в луже уни­что­жать. А то  — я вытру, знаю те­перь, а Сень­ка вон Маров... до­ка­жи ему: как шле­пал, дурак, так и впредь будет.

Рас­смат­ри­ва­ли также ка­пель­ку пота, для чего сы­ниш­ка до из­не­мо­же­ния бегал по улице, потом отец ло­жеч­кой со­скреб у него со лба влагу  — по­лу­чи­ли ка­пель¬ку, скло­ни­лись к мик­ро­ско­пу...

— Есть!  — Ан­дрей с до­са­дой уда­рил себя ку­ла­ком по ко­ле­ну.  — Иди про­жи­ви сто пять­де­сят лет!.. В коже и то есть.

— Давай опро­бу­ем кровь?  — пред­ло­жил сын.

Отец уко­лол себе палец игол­кой, вы­да­вил ярко-крас­ную ягод­ку крови, стрях­нул на зер­каль­це... Скло­нил­ся к труб­ке и за­сто­нал.

— Хана, сынок,  — в кровь про­лез­ли!  — Ан­дрей Ерин рас­пря­мил­ся, удив­лен­но по­смот­рел во­круг.  — Та-ак. А ведь знают, па­ра­зи­ты, лучше меня знают  — и мол­чат.

— Кто?  — не понял сын.

— Уче­ные. У их мик­ро­ско­пы-то по­луч­ше на­ше­го  — все видят. И мол­чат. Не хотят рас­стра­и­вать народ. А чего бы не ска­зать? Может, все вме­сте-то и приду¬мали бы, как их уни­что­жить. Нет, сго­во­ри­лись и мол­чат. Вол­не­ние, мол, нач¬нется.

Ан­дрей Ерин сел на та­бу­рет­ку, за­ку­рил.

— От какой мел­кой твари гиб­нут люди!  — Вид у Ан­дрея был уби­тый.

Сын смот­рел в мик­ро­скоп.

— Друг за друж­кой го­ня­ют­ся! Эти ма­лень­ко дру­гие... Круг­лень­кие.

— Все они  — круг­лень­кие, длин­нень­кие  — все на одну масть. Ма­те­ри не го­во­ри пока, што мы у меня их в крове ви­де­ли.

— Давай у меня по­смот­рим?

Отец вни­ма­тель­но по­гля­дел на сына... И лю­бо­пыт­ство, и страх от­ра­зи­лись в гла­зах Ерина-стар­ше­го. Руки его, на­тру­жен­ные за много лет  — боль­шие, про­пах­шие смо­льем... чуть дро­жа­ли на ко­ле­нях.

— Не надо. Может, хоть у ма­лень­ких-то... Эх вы!  — Ан­дрей встал, пнул со зла та­бу­рет­ку.  — Вшей, кло­пов, ли­чи­нок вся­ких  — это на­учи­лись вы­во­дить, а тут каких-то... мень­ше же гниды самой ма­лень­кой  — и ни­че­го сде­лать не мо­же­те! Где же ваша уче­ная сте­пень!

— Вшу видно, а этих... Как ты их?

Отец долго думал.

— Ски­пи­да­ром?.. Не возь­мет. Водка-то не­бось по­креп­че... я ж пью, а вон видел, што де­ла­ет­ся в крове-то!

— Водка в кровь, что ли, по­сту­па­ет?

— А куда же? С чего же ду­ре­ет че­ло­век?

Как-то Ан­дрей при­нес с ра­бо­ты длин­ную тон­кую иглу... Умыл­ся, под­миг­нул сыну, и они ушли в гор­ни­цу.

— Давай по­про­бу­ем... На­то­чил про­во­лоч­ку  — может, су­ме­ем на­ко­лоть па­роч­ку.

Кон­чик про­во­лоч­ки был тон­кий-тон­кий  — прямо во­ло­сок. Ан­дрей долго ширял этим кон­чи­ком в ка­пель­ку воды. Пых­тел... Вспо­тел даже.

— Раз­бе­га­ют­ся, за­ра­зы... Нет, тол­стая, не на­ко­лоть. Надо тонь­ше, а тонь­ше уже нель­зя  — не сде­лать. Ладно, счас по­ужи­на­ем, по­про­бу­ем их током... Я ба­та­рей­ку при­хва­тил: два про­вод­ка под­ве­дем и за­кон­та­чим. По­смот­рим, как тогда они будут...

И тут-то во время ужина на­нес­ло не­уроч­но­го: зашел Сер­гей Ку­ли­ков, ко­то­рый ра­бо­тал вме­сте с Ан­дре­ем в «За­гот­зер­не». По слу­чаю суб­бо­ты Сер­гей был под хмель­ком, по­то­му, на­вер­но, и за­брел к Ан­дрею  — про­сто так.

В по­след­нее время Ан­дрею было не до вы­пи­вок, и он с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жил, что брез­гу­ет пья­ны­ми. Очень уж они глупо ведут себя и го­во­рят вся­кие не­су­раз­ные слова.

— Са­дись с нами,  — без вся­ко­го же­ла­ния при­гла­сил Ан­дрей.

— Зачем? Мы вот тут... Нам што? Нам  — в угол­ку!..

«Ну чего вот сдуру си­ро­той ка­зан­ской при­ки­нул­ся?»

— Как хо­чешь.

— Дай мик­ро­бов по­смот­реть?

Ан­дрей встре­во­жил­ся.

— Каких мик­ро­бов? Иди про­спись, Се­ре­га... Ни­ка­ких у меня мик­ро­бов нету.Чего ты скры­ва­ешь-то? Ору­жию, што ли, пря­чешь? На­уч­ное дело— Мне мой пар­ниш­ка все уши про­жуж­жал: дядя Ан­дрей всех мик­ро­бов хочет уни­что­жить. Ан­дрей!..  — Сер­гей стук­нул себя в грудь ку­ла­ком, устре­мил сви­ре­пый взгляд на «уче­но­го».  — Зо­ло­той па­мят­ник ото­льем!.. На весь мир про­сла­вим! А я с тобой рядом ра­бо­тал!.. Ан­дрю­ха!

Зое Ери­ной, хоть она тоже не вы­но­си­ла пья­ных, тем не менее лест­но было, что го­во­рят про ее мужа  — уче­ный. Ско­рей по при­выч­ке по­вор­чать при слу­чае, чем из ис­тин­но­го чув­ства, она за­ме­ти­ла:

— Не могли уж чего-ни­будь дру­гое при­су­дить? А то  — мик­ро­скоп. Свих­нет­ся те­перь мужик  — ночи не спит. Што бы  — пы­ле­сос какой-ни­будь при­су­дить... А то про­пы­ле­со­сить  — и нечем, не со­бе­рем­ся никак ку­пить.

— Кого при­су­дить?  — не понял Сер­гей.

Ан­дрей Ерин по­хо­ло­дел.

— Да пре­мию-то вон вы­да­ли... Мик­ро­скоп-то этот...

Ан­дрей хотел было как-ни­будь  — гла­за­ми  — дать по­нять Сер­гею, что... но куда там! Тот уста­вил­ся на Зою как баран.

— Какую пре­мию?

— Ну пре­мию-то вам да­ва­ли!

— Кому?

Зоя по­смот­ре­ла на мужа, на Сер­гея...

— Вам пре­мию вы­да­ва­ли?

— Жди, вы­да­дут они пре­мию! До­го­нют да ишо раз вы­да­дут. Пре­мию...

— А Ан­дрею вон мик­ро­скоп вы­да­ли... за удар­ную ра­бо­ту...  — Голос су­пру­ги Ери­ной упал до жути  — она все по­ня­ла.

— Они вы­да­дут!  — разо­рял­ся в углу пья­ный Сер­гей.  — Я в про­шлом ме­ся­це на сто трид­цать про­цен­тов на­ря­дов на­за­кры­вал... так? Вон Ан­дрей не даст со­врать...

Все рух­ну­ло в один миг и страш­но устре­ми­лось вниз, в про­пасть.

Ан­дрей встал... Взял Сер­гея за шкир­ку и вывел из избы. Во дворе стук­нул его разок по за­тыл­ку, потом спро­сил:

— У тебя три рубля есть? До по­луч­ки...

— Есть... Ты за што меня уда­рил?

— Пошли в лавку. Ки­ки­мо­ра ты бо­лот­ная!.. Ка­ко­го хрена пья­ный бол­та­ешь­ся по дво­рам?.. Эх-х... Чурка ты с гла­за­ми.

В эту ночь Ан­дрей Ерин но­че­вал у Сер­гея. На­пи­лись они с ним до соп­лей. Про­пи­ли свои день­ги, у кого-то еще за­ни­ма­ли до по­луч­ки.

Толь­ко на дру­гой день, к обеду, за­явил­ся Ан­дрей домой... Жены не было.

— Где она?  — спро­сил сы­ниш­ку.

— В город по­еха­ла, в эту... как ее... в ко­мис­си­он­ку.

Ан­дрей сел к столу, скло­нил­ся на руки. Долго сидел так.

— Ру­га­лась?

— Нет, Так, ма­лень­ко. Сколь­ко про­пил?

— Две­на­дцать руб­лей. Ах, Петь­ка... сынок...  — Ан­дрей Ерин, не под­ни­мая го­ло­вы, горь­ко смор­щил­ся, за­скри­пел зу­ба­ми.  — Разве же в этом дело?! Не пой­мешь ты по ма­ло­сти своей... не пой­мешь...

— По­ни­маю: она про­даст его.

— Про­даст. Да... Шубки надо. Ну ладно  — шубки, ладно. Ни­че­го... Надо: зима скоро. Учись, Петь­ка!  — по­вы­сил голос Ан­дрей.  — На ка­рач­ках, но ползи в науку  — ве­ли­кое дело. У тя в ко­пил­ке ме­ло­чи ни­сколь нету?

— Нету,  — ска­зал Петь­ка. Может, со­врал.

— Ну и ладно,  — со­гла­сил­ся Ан­дрей.  — Учись знай. И не пей ни­ко­гда... Да они и не пьют, уче­ные-то. Чего им пить? У их делов хва­та­ет без этого.

Ан­дрей по­си­дел еще, по­ки­вал груст­но го­ло­вой... И пошел в гор­ни­цу спать.

В. М. Шук­шин «Мик­ро­скоп»

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ное ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ния 1.2.1—1.2.2.

И. Л. Кры­лов

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ные ниже фраг­мен­ты про­из­ве­де­ний и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.1.3.

Мы по­еха­ли шагом; за де­рев­ней до­гнал нас че­ло­век лет со­ро­ка, вы­со­ко­го роста, худой, с не­боль­шой за­гну­той назад го­лов­кой. Это был Ка­ли­ныч. Его доб­ро­душ­ное смуг­лое лицо, кое-где от­ме­чен­ное ря­би­на­ми, мне по­нра­ви­лось с пер­во­го взгля­да. Ка­ли­ныч (как узнал я после) каж­дый день ходил с ба­ри­ном на охоту, носил его сумку, ино­гда и ружье, за­ме­чал, где са­дит­ся птица, до­ста­вал воды, на­би­рал зем­ля­ни­ки, устра­и­вал ша­ла­ши, бегал за дрож­ка­ми; без него г-н По­лу­ты­кин шагу сту­пить не мог. Ка­ли­ныч был че­ло­век са­мо­го ве­се­ло­го, са­мо­го крот­ко­го нрава, бес­пре­стан­но по­пе­вал впол­го­ло­са, без­за­бот­но по­гля­ды­вал во все сто­ро­ны, го­во­рил не­мно­го в нос, улы­ба­ясь, при­щу­ри­вал свои свет­ло-го­лу­бые глаза и часто брал­ся рукою за свою жид­кую, кли­но­вид­ную бо­ро­ду. Ходил он не­ско­ро, но боль­ши­ми ша­га­ми, слег­ка под­пи­ра­ясь длин­ной и тон­кой пал­кой. В те­че­ние дня он не раз за­го­ва­ри­вал со мною, услу­жи­вал мне без ра­бо­леп­ства, но за ба­ри­ном на­блю­дал, как за ре­бен­ком. Когда не­вы­но­си­мый по­лу­ден­ный зной за­ста­вил нас ис­кать убе­жи­ща, он свел нас на свою па­се­ку, в самую глушь леса. Ка­ли­ныч от­во­рил нам из­буш­ку, уве­шан­ную пуч­ка­ми сухих ду­ши­стых трав, уло­жил нас на све­жем сене, а сам надел на го­ло­ву род мешка с сет­кой, взял нож, гор­шок и го­ло­веш­ку и от­пра­вил­ся на па­се­ку вы­ре­зать нам сот. Мы за­пи­ли про­зрач­ный теп­лый мед клю­че­вой водой и за­сну­ли под од­но­об­раз­ное жуж­жа­нье пчел и болт­ли­вый лепет ли­стьев.

(И.С. Тур­ге­нев «Хорь и Ка­ли­ныч»)

Ге­не­ра­лы по­ник­ли го­ло­ва­ми. Все, на что бы они ни об­ра­ти­ли взоры,  — все сви­де­тель­ство­ва­ло об еде. Соб­ствен­ные их мысли зло­умыш­ля­ли про­тив них, ибо как они ни ста­ра­лись от­го­нять пред­став­ле­ния о биф­штек­сах, но пред­став­ле­ния эти про­би­ва­ли себе путь на­силь­ствен­ным об­ра­зом.

И вдруг ге­не­ра­ла, ко­то­рый был учи­те­лем кал­ли­гра­фии, оза­ри­ло вдох­но­ве­ние...

— А что, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство,  — ска­зал он ра­дост­но,  — если бы нам найти му­жи­ка?

— То есть как же... му­жи­ка?

— Ну, да, про­сто­го му­жи­ка... какие обык­но­вен­но бы­ва­ют му­жи­ки! Он бы нам сей­час и булок бы подал, и ряб­чи­ков бы на­ло­вил, и рыбы!

— Гм... му­жи­ка... но где же его взять, этого му­жи­ка, когда его нет?

— Как нет му­жи­ка  — мужик везде есть, стоит толь­ко по­ис­кать его! На­вер­ное, он где-ни­будь спря­тал­ся, от ра­бо­ты от­лы­ни­ва­ет!

Мысль эта до того обод­ри­ла ге­не­ра­лов, что они вско­чи­ли как встре­пан­ные и пу­сти­лись отыс­ки­вать му­жи­ка.

Долго они бро­ди­ли по ост­ро­ву без вся­ко­го успе­ха, но, на­ко­нец, ост­рый запах мя­кин­но­го хлеба и кис­лой ов­чи­ны навел их на след. Под де­ре­вом, брю­хом квер­ху и под­ло­жив под го­ло­ву кулак, спал гро­мад­ней­ший му­жи­чи­на и самым на­халь­ным об­ра­зом укло­нял­ся от ра­бо­ты. Не­го­до­ва­нию ге­не­ра­лов пре­де­ла не было.

— Спишь, ле­же­бок!  — на­ки­ну­лись они на него,  — не­бось и ухом не ве­дешь, что тут два ге­не­ра­ла вто­рые сутки с го­ло­да уми­ра­ют! сей­час марш ра­бо­тать!

Встал му­жи­чи­на: видит, что ге­не­ра­лы стро­гие. Хотел было дать от них стреч­ка, но они так и за­ко­че­не­ли, вце­пив­шись в него.

И зачал он перед ними дей­ство­вать.

Полез спер­ва-на­пер­во на де­ре­во и на­рвал ге­не­ра­лам по де­сят­ку самых спе­лых яб­ло­ков, а себе взял одно, кис­лое. Потом по­ко­пал­ся в земле  — и добыл от­ту­да кар­то­фе­лю; потом взял два куска де­ре­ва, потер их друг об друж­ку  — и из­влек огонь. Потом из соб­ствен­ных волос сде­лал силок и пой­мал ряб­чи­ка. На­ко­нец, раз­вел огонь и напек столь­ко раз­ной про­ви­зии, что ге­не­ра­лам при­шло даже на мысль: «Не дать ли и ту­не­яд­цу ча­стич­ку?»

Смот­ре­ли ге­не­ра­лы на эти му­жиц­кие ста­ра­ния, и серд­ца у них ве­се­ло иг­ра­ли. Они уже за­бы­ли, что вчера чуть не умер­ли с го­ло­ду, а ду­ма­ли: «Вот как оно хо­ро­шо быть ге­не­ра­ла­ми  — нигде не про­па­дешь!»

— До­воль­ны ли вы, гос­по­да ге­не­ра­лы?  — спра­ши­вал между тем му­жи­чи­на-ле­же­бок.

— До­воль­ны, лю­без­ный друг, видим твое усер­дие!  — от­ве­ча­ли ге­не­ра­лы.

— Не поз­во­ли­те ли те­перь от­дох­нуть?

— От­дох­ни, дру­жок, толь­ко свей пре­жде ве­ре­воч­ку.

На­брал сей­час му­жи­чи­на дикой ко­ноп­ли, раз­мо­чил в воде, по­ко­ло­тил, помял  — и к ве­че­ру ве­рев­ка была го­то­ва. Этою ве­рев­кою ге­не­ра­лы при­вя­за­ли му­жи­чи­ну к де­ре­ву, чтоб не убег, а сами легли спать.

                                                     (М. Е. Сал­ты­ков—Щед­рин , «По­весть о том, как один мужик двух ге­не­ра­лов про­кор­мил»)

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ные ниже про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.2.3.