Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  По­че­му А. С. Пуш­кин на­зы­ва­ет Та­тья­ну своим «милым иде­а­лом»? (По ро­ма­ну в сти­хах «Ев­ге­ний Оне­гин».)

«Я так люблю Та­тья­ну милую мою!»  — вос­кли­ца­ет автор-по­вест­во­ва­тель в ро­ма­не «Ев­ге­ний Оне­гин». Ав­тор­ское от­но­ше­ние к ге­ро­и­не из­на­чаль­но от­кры­то и не из­ме­ня­ет­ся на про­тя­же­нии всего по­вест­во­ва­ния: Та­тья­на Ла­ри­на  — лю­би­мый идеал Пуш­ки­на. Иде­аль­ное на­ча­ло в Та­тья­не чув­ству­ют и дру­гие герои. Оне­гин в 4 главе (сцена сви­да­ния с Та­тья­ной) от­кро­вен­но при­зна­ет­ся:

То, верно б, кроме вас одной Не­ве­сты не искал иной.

Скажу без бле­сток мад­ри­галь­ных:

Нашед мой преж­ний идеал,

Я, верно б, вас одну из­брал В по­дру­ги дней моих пе­чаль­ных,

Всего пре­крас­но­го в залог,

И был бы счаст­лив... сколь­ко мог!

Со­зда­ние по­ло­жи­тель­но­го пер­со­на­жа  — за­да­ча, на­пря­мую свя­зан­ная с утвер­жде­ни­ем тех цен­но­стей, ко­то­рые пред­став­ля­ют­ся пи­са­те­лю бес­спор­ны­ми. В этой связи стоит про­ана­ли­зи­ро­вать образ Та­тья­ны, ко­то­рый поз­во­лит глуб­же по­нять смысл всего ро­ма­на, уяс­нить, что при­тя­ги­ва­ет, а что от­тал­ки­ва­ет ав­то­ра в людях.

Пре­жде всего сле­ду­ет от­ме­тить под­ход ав­то­ра к со­зда­нию порт­ре­та ге­ро­и­ни, ко­то­рая на­ме­рен­но ли­ше­на при­зна­ков внеш­не брос­кой кра­со­ты («Никто б не мог ее пре­крас­ной на­звать»). Это не ме­ша­ет ав­то­ру в 8 главе на­звать Та­тья­ну «не­при­ступ­ною бо­ги­ней рос­кош­ной, цар­ствен­ной Невы».

Ис­точ­ни­ком ее оча­ро­ва­ния яв­ля­ет­ся есте­ствен­ность, от­сут­ствие свет­ских «ужи­мок», вуль­гар­но­сти («все тихо, про­сто было в ней») и, ко­неч­но, на­ли­чие бо­га­той внут­рен­ней жизни души. Та­тья­на  — по­э­тич­ная, са­мо­быт­ная, ори­ги­наль­ная на­ту­ра, об­ла­да­ю­щая не­по­вто­ри­мой ин­ди­ви­ду­аль­но­стью. Не слу­ча­ен мотив от­чуж­ден­но­сти ге­ро­и­ни от пош­лой среды («Никто меня не по­ни­ма­ет...»). Автор не­од­но­крат­но под­чер­ки­ва­ет лю­бовь Та­тья­ны к род­ной при­ро­де, ее связь с на­род­ны­ми кор­ня­ми («Та­тья­на  — рус­ская душою»). Ей при­су­щи меч­та­тель­ность, от­кры­тость, ис­крен­ность ду­шев­ных дви­же­ний, не­по­сред­ствен­ность, до­вер­чи­вость, не­при­я­тие фаль­ши.

Та­тья­на не про­сто умна, она об­ла­да­ет даром во­об­ра­же­ния, умеет ин­ту­и­тив­но по­сти­гать мир. Ей при­су­ща муд­рость души, без ко­то­рой был бы не­воз­мо­жен ее про­ро­че­ский сон, в ко­то­ром Оне­гин пред­ста­ет в окру­же­нии бесов.

Но самое глав­ное в Та­тья­не  — спо­соб­ность глу­бо­ко и пре­дан­но лю­бить, быть вер­ной дан­но­му слову. Бу­дучи внут­рен­не сво­бод­ным че­ло­ве­ком, Та­тья­на знает за­ко­ны нрав­ствен­но­го долга и умеет им сле­до­вать. В острой си­ту­а­ции вы­бо­ра она при­ни­ма­ет един­ствен­но пра­виль­ное ре­ше­ние. На при­зна­ние в любви Оне­ги­на Та­тья­на от­ве­ча­ет ис­крен­ним при­зна­ни­ем во вза­им­ном чув­стве и от­ка­зом пе­ре­шаг­нуть гра­ни­цы доз­во­лен­но­го. Она при­ни­ма­ет муд­рое ре­ше­ние за двоих, не желая пре­да­вать мужа, по­ни­мая всю не­об­ра­ти­мость не­ко­гда при­ня­тых ре­ше­ний.

Пуш­кин­ский идеал пред­по­ла­га­ет вер­ность себе, т. е. цель­ность лич­но­сти, есте­ствен­ность, бла­го­род­ную про­сто­ту, вы­со­кие мо­раль­ные устои, бли­зость на­род­ным кор­ням, глу­бин­ное род­ство с при­ро­дой. Имен­но эти черты обу­сло­ви­ли стой­кость ге­ро­и­ни в жиз­нен­ных ис­пы­та­ни­ях, обе­рег­ли ее от рас­тле­ва­ю­ще­го вли­я­ния света, по­мог­ли от­ли­чить «ве­тошь мас­ка­ра­да» от под­лин­ной жизни.

Пуш­ки­ну уда­лось во­пло­тить в об­ра­зе Та­тья­ны соб­ствен­ное пред­став­ле­ние о совер-шен­стве, при этом со­здав образ в пол­ном смыс­ле ре­а­ли­стич­ный. Чи­та­тель верит в воз­мож­ность су­ще­ство­ва­ния та­ко­го типа лич­но­сти. Не­слу­чай­но слово «идеал» со­гре­то лас­ко­вым эпи­те­том «милый».

2.  В чем осо­бен­но­сти изоб­ра­же­ния при­ро­ды в ли­ри­ке С. А. Есе­ни­на?

Тема Ро­ди­ны, род­ной при­ро­ды  — одна из ве­ду­щих тем твор­че­ства С.Есе­ни­на. Осо­бен­но­стя­ми изоб­ра­же­ния Ро­ди­ны в сти­хо­тво­ре­ни­ях поэта яв­ля­ют­ся не­обык­но­вен­ная по­э­ти­за­ция род­ной при­ро­ды, иде­а­ли­за­ция кре­стьян­ской Руси. Даже ре­во­лю­ции Есе­нин при­ни­мал, по его сло­вам, с осо­бым «кре­стьян­ским укло­ном». При на­пи­са­нии со­чи­не­ния можно оста­но­вить­ся на двух  — трех сти­хо­тво­ре­ни­ях поэта, по­свя­щен­ных теме Ро­ди­ны: «Нивы сжаты, рощи голы…», «Спит ко­выль. Рав­ни­на до­ро­гая…», «Русь», «Каж­дый труд бла­го­сло­ви, удача!..»

3.  Каким пред­ста­ет кон­сер­ва­тив­ное мос­ков­ское дво­рян­ство в ко­ме­дии А. С. Гри­бо­едо­ва «Горе от ума»?

Ко­ме­дия «Горе от ума» на­пи­са­на в 1824 году. В это время в Рос­сии на­блю­да­ет­ся бур­ное раз­ви­тие об­ще­ствен­ной мысли и по­яв­ле­ние тай­ных по­ли­ти­че­ских об­ществ. Глав­ный герой ко­ме­дии  — Чац­кий  — пред­ста­ви­тель новых идей, вы­де­ля­ю­щий­ся на фоне пат­ри­ар­халь­ной Моск­вы, бо­я­щей­ся и не же­ла­ю­щей ни­ка­ких пе­ре­мен. Имен­но с этой Моск­вой бо­рет­ся Чац­кий. Гри­бо­едов изоб­ра­зил фа­му­сов­ское об­ще­ство, от­ра­зив при этом весь мос­ков­ский выс­ший свет. Все об­ще­ство при­дер­жи­ва­ет­ся одних взгля­дов: не­на­висть к про­све­ще­нию, при­вер­жен­ность к ста­рым тра­ди­ци­ям, под­ра­жа­ние ино­стран­цам. Чац­ко­го воз­му­ща­ет сле­пое сле­до­ва­ние всему ино­стран­но­му. На­при­мер, в об­ра­зо­ва­нии важно лишь на­ли­чие и при­сут­ствие учи­те­лей «чис­лом по­бо­лее, ценою по­де­шев­ле». Все де­вуш­ки вос­пи­ты­ва­ют­ся на фран­цуз­ских ро­ма­нах. Кре­пост­ное право для фа­му­сов­ско­го об­ще­ства  — нор­маль­ное яв­ле­ние. Здесь встре­ча­ют людей «по одеж­ке». Если че­ло­век богат, то не­важ­но, что он про­вел всю жизнь в уни­же­ни­ях. Все фа­му­сов­ское окру­же­ние объ­еди­ня­ет бо­язнь из­ме­не­ний. Они по­ни­ма­ют, что если в об­ще­ство при­дут идеи Чац­ко­го, то они  — все эти Фа­му­со­вы и Мол­ча­ли­ны  — оста­нут­ся не у дел. Боль­шую роль в пьесе иг­ра­ют и внес­це­ни­че­ские пер­со­на­жи. Они не по­яв­ля­ют­ся на сцене, од­на­ко имеют боль­шое зна­че­ние для рас­кры­тия ос­нов­но­го кон­флик­та пьесы. Их об­ра­зы мак­си­маль­но обоб­ще­ны. Ав­то­ру не ин­те­рес­на их фи­ло­со­фия, они за­ни­ма­ют его лишь как важ­ные при­ме­ты вре­ме­ни. На­при­мер, такие герои как г. N. и г. В., за­ин­те­ре­со­ван­ные лишь в рас­про­стра­не­нии спле­тен. Чац­кий шутит, вы­сме­и­ва­ет свя­щен­ные нормы жизни фа­му­сов­ско­го об­ще­ства.

Итак, в «груп­пе из два­дца­ти лиц» от­ра­зи­лась вся преж­няя Москва, ее ри­су­нок, то­гдаш­ний ее дух, ис­то­ри­че­ский мо­мент и нравы.

4.  Как вы ду­ма­е­те, по­че­му Л. Н. Тол­стой из­ме­нил пер­во­на­чаль­ное на­зва­ние сво­е­го рас­ска­за «Дочь и отец» на «После бала»?

Рас­сказ «После бала» по­стро­ен на кон­тра­сте. Кон­траст­ны порт­рет­ные ха­рак­те­ри­сти­ки, по­ве­де­ние отца Ва­рень­ки на балу и после бала, на­стро­е­ние и мысли глав­но­го героя до и после уви­ден­но­го на плацу. На­зва­ние «После бала» точ­нее пе­ре­да­ет ос­нов­ную идею про­из­ве­де­ния: жизнь че­ло­ве­ка может из­ме­нить одно со­бы­тие. Для глав­но­го героя пе­ре­лом­ный мо­мент в его жизни на­сту­пил после бала, от уви­ден­но­го на плацу.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.2. Та­тья­на в своих раз­ду­мьях об Оне­ги­не пред­ста­ет лич­но­стью, име­ю­щей внут­рен­ние опоры,  — те цен­но­сти, ко­то­рые дают ос­но­ва­ние ав­то­ру на­звать ге­ро­и­ню «милым иде­а­лом». С одной сто­ро­ны, она, не­воль­но иде­а­ли­зи­руя воз­люб­лен­но­го, опи­сы­ва­ет не ре­аль­но­го Оне­ги­на, а свою мечту о близ­ком че­ло­ве­ке, ко­то­рый при­вле­ка­ет не столь­ко внеш­но­стью, об­ра­зо­ван­но­стью и ум­ны­ми ре­ча­ми, сколь­ко род­ствен­ной душой, спо­соб­ной быть «ан­ге­лом-хра­ни­те­лем». Оне­гин, пре­об­ра­жен­ный во­об­ра­же­ни­ем Та­тья­ны, об­ла­да­ет даром под­лин­ной веры, яв­ля­ет­ся со­стра­да­тель­ной, ни­ще­лю­би­вой на­ту­рой («Ты го­во­рил со мной в тиши, / Когда я бед­ным по­мо­га­ла / Или мо­лит­вой услаж­да­ла / Тоску вол­ну­е­мой души?»). Та­тья­на верит в силу его воли, в вер­ность чести, в спо­соб­ность лю­бить, про­щать, обе­ре­гать. Но пред­став­ле­ния Та­тья­ны об Оне­ги­не не сво­дят­ся толь­ко к иде­аль­ной схеме, не огра­ни­чи­ва­ют­ся ил­лю­зи­я­ми и фан­та­зи­я­ми. Пуш­кин­ская ге­ро­и­ня  — ду­ма­ю­щая, тонко чув­ству­ю­щая лич­ность, спо­соб­ная вгля­ды­вать­ся в че­ло­ве­ка и со­мне­вать­ся. Она весь­ма ре­а­ли­стич­но под­ме­ча­ет в Оне­ги­не сущ­ност­ную черту: «В глуши, в де­рев­не все вам скуч­но...». Ее глу­бо­кая на­ту­ра спо­соб­на по­чув­ство­вать и мрач­ную сто­ро­ну души Оне­ги­на, раз­гля­деть в нем «ко­вар­но­го ис­ку­си­те­ля».

1.2.2. Сти­хо­тво­ре­ние «По­ро­ша» имеет коль­це­вую ком­по­зи­цию. В пер­вых его стро­ках образ до­ро­ги со­зда­ет­ся ла­ко­нич­ным не­рас­про­стра­нен­ным пред­ло­же­ни­ем «Еду» и зву­ко­вы­ми об­ра­за­ми. Ти­ши­на зим­не­го леса пе­ре­да­на пре­дель­но емко: «Тихо». Но ти­ши­на жи­во­го мира не без­звуч­на: «Слыш­ны звоны / Под ко­пы­том на снегу», по­тре­во­жен­ные ез­до­ком «серые во­ро­ны / Рас­шу­ме­лись на лугу». Все эти ре­а­ли­стич­ные де­та­ли вос­со­зда­ют кар­ти­ну зим­ней до­ро­ги.

Разо­мкну­та в бес­ко­неч­ность дви­жу­ща­я­ся па­но­ра­ма зим­не­го про­стор­но­го пути в фи­на­ле сти­хо­тво­ре­ния: «Бес­ко­неч­ная до­ро­га / убе­га­ет лен­той вдаль». Образ до­ро­ги од­но­вре­мен­но ре­а­ли­сти­чен и сим­во­ли­чен: в под­тек­сте сти­хо­тво­ре­ния воз­ни­ка­ет тема жиз­нен­но­го пути, гар­мо­нич­но­го лада че­ло­ве­ка с при­ро­дой, на­деж­да на не­ис­чер­па­е­мость жиз­нен­ных впе­чат­ле­ний.

1.1.3. Обе ге­ро­и­ни: И Та­тья­на, и Вера  — влюб­ле­ны. Обе любят без­за­вет­но, го­то­вы от­дать­ся любви без остат­ка. Как Та­тья­на про­ти­во­по­став­ле­на Оне­ги­ну, так и Вера  — про­ти­во­по­лож­ность Пе­чо­ри­на.

Лю­бовь Та­тья­ны силь­на, по­это­му она, не­воль­но иде­а­ли­зи­руя воз­люб­лен­но­го, опи­сы­ва­ет не ре­аль­но­го Оне­ги­на, а свою мечту о близ­ком че­ло­ве­ке, ко­то­рый при­вле­ка­ет не столь­ко внеш­но­стью, об­ра­зо­ван­но­стью и ум­ны­ми ре­ча­ми, сколь­ко род­ствен­ной душой, спо­соб­ной быть «ан­ге­лом-хра­ни­те­лем». Оне­гин пре­об­ра­жен во­об­ра­же­ни­ем Та­тья­ны.

В от­ли­чие от пуш­кин­ской ге­ро­и­ни Вера не склон­на к иде­а­ли­за­ции, она здра­во оце­ни­ва­ет сво­е­го воз­люб­лен­но­го, по­ни­ма­ет его суть: «…ты любил меня как соб­ствен­ность, как ис­точ­ник ра­до­стей, тре­вог и пе­ча­лей, сме­няв­ших­ся вза­им­но, без ко­то­рых жизнь скуч­на и од­но­об­раз­на. Я это по­ня­ла сна­ча­ла...». В этом и есть от­ли­чие двух ге­ро­инь.

1.2.3. Ли­ри­че­ские сю­же­ты есе­нин­ско­го и пуш­кин­ско­го сти­хо­тво­ре­ний внеш­не близ­ки: пут­ник едет по зим­ней до­ро­ге, со­зер­цая за­сне­жен­ные дали и вслу­ши­ва­ясь в при­выч­ные до­рож­ные звуки. Фор­маль­но эти кар­ти­ны раз­ли­ча­ют­ся лишь вре­ме­нем суток: в «По­ро­ше» вос­со­здан днев­ной пей­заж, в «Зим­ней до­ро­ге»  — ноч­ной.

Но если го­во­рить о внут­рен­нем на­стро­е­нии, опре­де­ля­ю­щем зву­ча­ние двух сти­хо­тво­ре­ний, то сразу же об­на­ру­жи­ва­ет­ся их раз­ли­чие. В есе­нин­ской «По­ро­ше» ощу­ща­ют­ся гар­мо­ния ли­ри­че­ско­го героя с миром, осо­бый ду­шев­ный лад пут­ни­ка-со­зер­ца­те­ля, его вос­торг перед пре­крас­ным миром, по­кры­тым снеж­ной шалью. В пуш­кин­ской эле­гии клю­че­вы­ми яв­ля­ют­ся эпи­те­ты «пе­чаль­ный» (ха­рак­те­рен по­втор этого слова в пер­вой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния) и «скуч­ный» (имен­но так оха­рак­те­ри­зо­ва­на по­этом зим­няя до­ро­га). Этот эмо­ци­о­наль­ный на­строй и опре­де­ля­ет образ за­сне­жен­ной до­ро­ги, где нет «ни огня, ни чер­ной хаты», где нав­стре­чу пут­ни­ку не­сут­ся од­но­об­раз­ные по­ло­са­тые вер­сты, «глушь и снег...», слы­шит­ся «уто­ми­тель­но» гре­мя­щий «од­но­звуч­ный» ко­ло­коль­чик да «дол­гие песни ям­щи­ка». Но сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на не бес­про­свет­но: в нем есть стре­ми­тель­ность дви­же­ния «бор­зой трой­ки», «раз­гу­лье уда­лое» рус­ской песни. В «Зим­ней до­ро­ге», как и в есе­нин­ской «По­ро­ше», во­пло­ще­на кра­со­та оду­шев­лен­но­го мира: «вол­ни­стые ту­ма­ны», сквозь ко­то­рые «про­би­ра­ет­ся луна», «пе­чаль­ные по­ля­ны», за­ли­тые «пе­чаль­ным» лун­ным све­том. Пуш­кин­ское сти­хо­тво­ре­ние нель­зя на­звать мрач­ным и по­то­му, что в нем уди­ви­тель­но точно пе­ре­дан по­э­ти­че­ский строй души, со­зер­ца­ю­щей и глу­бо­ко по­сти­га­ю­щей жизнь. И в этом, глав­ном, сти­хо­тво­ре­ния А. С. Пуш­ки­на и С. А. Есе­ни­на схожи.