Ли­ри­че­ские сю­же­ты есе­нин­ско­го и пуш­кин­ско­го сти­хо­тво­ре­ний внеш­не близ­ки: пут­ник едет по зим­ней до­ро­ге, со­зер­цая за­сне­жен­ные дали и вслу­ши­ва­ясь в при­выч­ные до­рож­ные звуки. Фор­маль­но эти кар­ти­ны раз­ли­ча­ют­ся лишь вре­ме­нем суток: в «По­ро­ше» вос­со­здан днев­ной пей­заж, в «Зим­ней до­ро­ге»  — ноч­ной.

Но если го­во­рить о внут­рен­нем на­стро­е­нии, опре­де­ля­ю­щем зву­ча­ние двух сти­хо­тво­ре­ний, то сразу же об­на­ру­жи­ва­ет­ся их раз­ли­чие. В есе­нин­ской «По­ро­ше» ощу­ща­ют­ся гар­мо­ния ли­ри­че­ско­го героя с миром, осо­бый ду­шев­ный лад пут­ни­ка-⁠со­зер­ца­те­ля, его вос­торг перед пре­крас­ным миром, по­кры­тым снеж­ной шалью. В пуш­кин­ской эле­гии клю­че­вы­ми яв­ля­ют­ся эпи­те­ты «пе­чаль­ный» (ха­рак­те­рен по­втор этого слова в пер­вой стро­фе сти­хо­тво­ре­ния) и «скуч­ный» (имен­но так оха­рак­те­ри­зо­ва­на по­этом зим­няя до­ро­га). Этот эмо­ци­о­наль­ный на­строй и опре­де­ля­ет образ за­сне­жен­ной до­ро­ги, где нет «ни огня, ни чер­ной хаты», где нав­стре­чу пут­ни­ку не­сут­ся од­но­об­раз­ные по­ло­са­тые вер­сты, «глушь и снег...», слы­шит­ся «уто­ми­тель­но» гре­мя­щий «од­но­звуч­ный» ко­ло­коль­чик да «дол­гие песни ям­щи­ка». Но сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­ки­на не бес­про­свет­но: в нем есть стре­ми­тель­ность дви­же­ния «бор­зой трой­ки», «раз­гу­лье уда­лое» рус­ской песни. В «Зим­ней до­ро­ге», как и в есе­нин­ской «По­ро­ше», во­пло­ще­на кра­со­та оду­шев­лен­но­го мира: «вол­ни­стые ту­ма­ны», сквозь ко­то­рые «про­би­ра­ет­ся луна», «пе­чаль­ные по­ля­ны», за­ли­тые «пе­чаль­ным» лун­ным све­том. Пуш­кин­ское сти­хо­тво­ре­ние нель­зя на­звать мрач­ным и по­то­му, что в нем уди­ви­тель­но точно пе­ре­дан по­э­ти­че­ский строй души, со­зер­ца­ю­щей и глу­бо­ко по­сти­га­ю­щей жизнь. И в этом, глав­ном, сти­хо­тво­ре­ния А. С. Пуш­ки­на и С. А. Есе­ни­на схожи.