1.  Смысл на­зва­ния ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на «Ка­пи­тан­ская дочка».

В самом на­зва­нии «Ка­пи­тан­ская дочка» со­дер­жит­ся со­еди­не­ние двух миров: част­но­го и об­ще­го. По­вест­во­ва­ние об­ле­че­но в формы «се­мей­ствен­ных за­пи­сок». На­зва­ние ро­ма­на под­чер­ки­ва­ет кос­вен­ное от­но­ше­ние цен­траль­ных ге­ро­ев к ис­то­рии: Маши  — ка­пи­тан­ской дочки, Гри­не­ва  — дво­рян­ско­го сына. Все про­ис­хо­дя­щие со­бы­тия оце­ни­ва­ют­ся пре­жде всего с нрав­ствен­ной, че­ло­ве­че­ской точки зре­ния, что очень важно для са­мо­го ав­то­ра. На­зва­ние по­ве­сти тесно свя­за­но с об­ра­зом Маши Ми­ро­но­вой. В про­из­ве­де­нии утвер­жда­ет­ся вера в че­ло­ве­ка, в без­услов­ную цен­ность его чувств, в по­бе­ду добра, чест­но­сти, бла­го­род­ства. Все эти ка­че­ства во­пло­ще­ны в об­ра­зе про­стой де­вуш­ки  — до­че­ри ка­пи­та­на Ми­ро­но­ва.

2.  Как в сти­хо­тво­ре­ни­ях Н. А. Не­кра­со­ва пред­став­ле­ны кар­ти­ны жизни на­ро­да?

Тема на­род­ных стра­да­ний и со­ци­аль­но­го не­ра­вен­ства  — ве­ду­щая тема твор­че­ства Не­кра­со­ва. В его про­из­ве­де­ни­ях народ изоб­ра­жен в двух ипо­ста­сях: ве­ли­кий тру­же­ник, по делам своим за­слу­жи­ва­ю­щий все­об­ще­го ува­же­ния и вос­хи­ще­ния, и тер­пе­ли­вый раб, ко­то­ро­го оста­ет­ся лишь по­жа­леть, не оскор­бив этой жа­ло­стью. Вот эта-то раб­ская по­кор­ность и за­став­ля­ет Не­кра­со­ва со­мне­вать­ся в ско­ром из­ме­не­нии на­род­ной жизни к луч­ше­му.

В 1864 году Ни­ко­лай Алек­се­е­вич Не­кра­сов пишет сти­хо­тво­ре­ние «Же­лез­ная до­ро­га»  — одно из самых дра­ма­тич­ных своих про­из­ве­де­ний. По­вест­во­ва­ние от­кры­ва­ет­ся кар­ти­ной при­ро­ды, на­пи­сан­ной сочно, пла­стич­но и зримо. Кра­со­та и гар­мо­ния при­ро­ды ока­зы­ва­ют­ся по­во­дом, чтобы за­го­во­рить о мире людей.

Слав­ная осень! Мо­роз­ные ночи,

Ясные, тихие дни...

Нет без­об­ра­зья в при­ро­де!

В от­ли­чие от при­ро­ды, люд­ское об­ще­ство полно про­ти­во­ре­чий, дра­ма­тич­ных столк­но­ве­ний. Для того чтобы рас­ска­зать о тя­же­сти и по­дви­ге на­род­но­го труда, поэт об­ра­ща­ет­ся к при­е­му, до­ста­точ­но из­вест­но­му в рус­ской ли­те­ра­ту­ре,  — опи­са­нию сна од­но­го из участ­ни­ков по­вест­во­ва­ния.

Цен­зу­ра по­ня­ла взрыв­ную силу «Же­лез­ной до­ро­ги», а ис­то­рия ее опуб­ли­ко­ва­ния и ис­ка­же­ний, ко­то­рым она под­верг­лась, толь­ко под­чер­ки­ва­ет де­мо­кра­тизм про­из­ве­де­ния и пра­виль­ность линии, вы­бран­ной ав­то­ром. Сти­хо­тво­ре­ние «Же­лез­ная до­ро­га» оста­ет­ся и по­ны­не ак­ту­аль­ным и самым ци­ти­ру­е­мым про­из­ве­де­ни­ем Не­кра­со­ва, пред­ска­зав­ше­го дол­гий путь к на­род­но­му сча­стью.

3.  Какие нрав­ствен­ные про­бле­мы ста­вит Н. М. Ка­рам­зин в по­ве­сти «Бед­ная Лиза»?

В духе сен­ти­мен­та­лиз­ма на­пи­са­но про­из­ве­де­ние Н. М.Ка­рам­зи­на «Бедна Лиза». Ти­пич­ным про­яв­ле­ни­ем сен­ти­мен­та­лиз­ма в по­ве­сти яв­ля­ет­ся от­ра­же­ние по­зи­ции про-све­щен­но­го дво­ря­ни­на, со­чув­ству­ю­ще­го го­ре­стям про­сто­го че­ло­ве­ка: с этой точки зре­ния до­воль­но де­мо­кра­тич­ны для сво­е­го вре­ме­ни слова ав­то­ра, зву­ча­щие в по­ве­сти: «и кре­стьян­ки лю­бить умеют». Лиза в по­ве­сти Ка­рам­зи­на вы­сту­па­ет в роли выс­ше­го нрав­ствен­но­го иде­а­ла. Лиза доб­рая, чест­ная, от­кры­тая, спо­соб­на лю­бить са­мо­заб­вен­но, от­да­ва­ясь чув­ству без остат­ка, она любит всем своим су­ще­ством, рас­тво­рив­шись в этой любви.

В ха­рак­те­ре Эра­с­та Ка­рам­зин пред­вос­хи­ща­ет рас­про­стра­нен­ный в новой рус­ской ли­те­ра­ту­ре тип разо­ча­ро­ван­но­го че­ло­ве­ка. По на­ту­ре Эраст доб­рый, но сла­бый и вет­ре­ный. Об­ще­ствен­ная жизнь и свет­ские удо­воль­ствия ему на­до­е­ли, он ску­ча­ет и жа­лу­ет­ся на свою судь­бу. Разо­ча­ро­вав­шись в свете, в людях сво­е­го круга, Эраст ищет новых впе­чат­ле­ний, ко­то­рые на­хо­дит в от­но­ше­ни­ях с Лизой. Но он не спо­со­бен на глу­бо­кие чув­ства, по­это­му, как не му­чи­тель­но для него по­ни­ма­ние его «пре­ступ­ле­ния» по от­но­ше­нию к Лизе, он бро­са­ет ее.

Имен­но жен­щи­не Ка­рам­зин пред­на­зна­чил вве­сти в рус­скую ли­те­ра­ту­ру такую важ­ную и опре­де­ля­ю­щую тему, как воз­вы­ше­ние че­ло­ве­че­ско­го духа через стра­да­ния. И, на­ко­нец, имен­но Ка­рам­зин опре­де­лил, что жен­ские об­ра­зы в рус­ской ли­те­ра­ту­ре будут вос­пи­та­те­ля­ми чувств.

4.  По­че­му имен­но Мол­ча­лин ста­но­вит­ся из­бран­ни­ком Софии? (По ко­ме­дии А. С. Гри­бо­едо­ва «Горе от ума».)

Софья  — на­ту­ра не­за­у­ряд­ная, глу­бо­кая, во мно­гом от­ли­ча­ю­ща­я­ся от людей фа­му­сов­ско­го круга. Ее нель­зя при­рав­ни­вать к На­та­лье Дмит­ри­ев­не Горич. За­став Мол­ча­ли­на с Лизой, Софья оскорб­ле­на в своих чув­ствах, и при­ми­ре­ние с Мол­ча­ли­ным для нее не­воз­мож­но. Да и не нужен ей «вы­со­кий идеал мос­ков­ских всех мужей», ей нужна ис­тин­ная лю­бовь. Ос­нов­ным же мо­ти­вом по­ве­де­ния Софьи яв­ля­ет­ся обида на не­ко­гда оста­вив­ше­го ее Чац­ко­го. Имен­но так рас­смат­ри­ва­ет си­ту­а­цию в ко­ме­дии Гри­бо­едо­ва Иза­бел­ла Гри­нев­ская в своей ра­бо­те «Окле­ве­тан­ная де­вуш­ка». Не­да­ром Мол­ча­лин на­де­лен ка­че­ства­ми, прямо про­ти­во­по­лож­ны­ми ха­рак­те­ру Чац­ко­го: Алек­сей Сте­па­но­вич во всем уме­рен, ак­ку­ра­тен, тих, без­мол­вен, «не богат сло­ва­ми», нет в нем «этого ума, что гений для иных, а для иных чума...», «чужих и вкривь и вкось не рубит». От­кро­вен­ная обида слы­шит­ся в сло­вах Софьи: «Ах! Если любит кто кого, Зачем ума ис­кать, и ез­дить так да­ле­ко?» От­сю­да и зло­сло­вие ге­ро­и­ни: «...не че­ло­век, змея», ее сплет­ня о су­ма­сше­ствии Чац­ко­го.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. Судь­ба Гри­не­ва, осуж­ден­но­го  — и, с точки зре­ния фор­маль­ной за­кон­но­сти дво­рян­ско­го го­су­дар­ства, спра­вед­ли­во,  — в руках Ека­те­ри­ны II. Как глава дво­рян­ско­го го­су­дар­ства Ека­те­ри­на II долж­на осу­ще­ствить пра­во­су­дие и, сле­до­ва­тель­но, осу­дить Гри­не­ва. За­ме­ча­те­лен раз­го­вор ее с Машей Ми­ро­но­вой: «Вы си­ро­та: ве­ро­ят­но, вы жа­лу­е­тесь на не­спра­вед­ли­вость и обиду?»  — Никак нет-с. Я при­е­ха­ла про­сить ми­ло­сти, а не пра­во­су­дия». Про­ти­во­по­став­ле­ние ми­ло­сти и пра­во­су­дия, не­воз­мож­ное ни для про­све­ти­те­лей XVIII в., ни для де­каб­ри­стов, глу­бо­ко зна­ме­на­тель­но для Пуш­ки­на. В ос­но­ве ав­тор­ской по­зи­ции лежит стрем­ле­ние к по­ли­ти­ке, ко­то­рая воз­во­дит че­ло­веч­ность в го­су­дар­ствен­ный прин­цип, не за­ме­ня­ю­щий че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния по­ли­ти­че­ски­ми, а пре­вра­ща­ю­щий по­ли­ти­ку в че­ло­веч­ность..Ека­те­ри­на II по­ми­ло­ва­ла Гри­не­ва, по­доб­но тому как Пу­га­чев Машу и того же Гри­не­ва.

1.2.1. В об­ра­зах сти­хо­тво­ре­ния «Не­сжа­тая по­ло­са» не­труд­но за­ме­тить связь с тра­ди­ци­я­ми уст­но­го на­род­но­го твор­че­ства. В сти­хо­тво­ре­нии поэт со­зда­ет образ из­му­чен­но­го, из­мож­ден­но­го по­сто­ян­ной ра­бо­той тру­же­ни­ка, ко­то­рый, имея кло­чок соб­ствен­ной земли, не в со­сто­я­нии со­брать скуд­ный, но не­об­хо­ди­мый для жизни уро­жай. Даже при­ме­ты осен­не­го пей­за­жа  — «поля опу­сте­ли» даны через вос­при­я­тие па­ха­ря. Беда также осмыс­ли­ва­ет­ся с кре­стьян­ской точки зре­ния: жалко не­уб­ран­но­го уро­жая, «не­сжа­той по­ло­сы». Земля-кор­ми­ли­ца также по-кре­стьян­ски оду­шев­ля­ет­ся: «Ка­жет­ся, шеп­чут ко­ло­сья друг другу…» Ис­поль­зуя прием оду­шев­ле­ния не­жи­вых пред­ме­тов, автор от лица не­уб­ран­ной пше­ни­цы за­да­ет во­прос: «Где же наш па­харь? Чего еще ждет?».

1.1.3. В ро­ма­не Пуш­ки­на «Ка­пи­тан­ская дочка» об­ра­зы Еме­лья­на Пу­га­че­ва и им­пе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II яв­ля­ют­ся сим­во­ла­ми вла­сти. Эти ис­то­ри­че­ские фи­гу­ры на­хо­дят­ся на раз­ных по­лю­сах, яв­ля­ют­ся кар­ди­наль­но про­ти­во­по­лож­ны­ми. В ро­ма­не воз­ни­ка­ют смыс­ло­вые и ком­по­зи­ци­он­ные па­рал­ле­ли, со­еди­ня­ю­щие этих двух ге­ро­ев. Ос­нов­ная из них: встре­ча Гри­не­ва с Пу­га­че­вым в Бе­ло­гор­ской кре­по­сти  — встре­ча Маши Ми­ро­но­вой с Ека­те­ри­ной II в Пе­тер­бур­ге.

Образ Ека­те­ри­ны II, спра­вед­ли­вой, ми­ло­серд­ной, бла­го­дар­ной, на­пи­сан Пуш­ки­ным с не­скры­ва­е­мой сим­па­ти­ей, овеян ро­ман­ти­че­ским орео­лом. Это не порт­рет ре­аль­но­го че­ло­ве­ка, а некий обоб­щен­ный образ. Ека­те­ри­на – это та свя­ты­ня, ко­то­рую за­щи­ща­ли дво­ря­не в войне с Пу­га­че­вым.

Срав­не­ние об­ра­за Пу­га­че­ва, царя на­род­но­го, кре­стьян­ско­го, и Ека­те­ри­ны II, им­пе­ра­три­цы дво­рян­ской, стро­ит­ся на ос­но­ве по­ня­тия чести. «Го­су­да­ры­ня им­пе­ра­три­ца» и «ве­ли­кий го­су­дарь Петр Фе­до­ро­вич» со­вер­ша­ют по­хо­жие, на пер­вый взгляд, по­ступ­ки  — ми­лу­ют Гри­не­ва. Но если им­пе­ра­три­ца вы­пол­ня­ет свой не­по­сред­ствен­ный долг, вы­ру­чая дво­ря­ни­на из не­при­ят­но­стей, то Пу­га­чев «в при­пад­ке ве­ли­ко­ду­шия» дей­ству­ет в со­от­вет­ствии с ко­дек­сом чести, ко­то­рый был со­здан им самим, а не об­ще­ством. Эта ан­ти­те­за под­чер­ки­ва­ет­ся ху­до­же­ствен­ны­ми при­е­ма­ми, ис­поль­зу­е­мы­ми для со­зда­ния об­ра­зов «го­су­да­рей». Ка­ко­ва ми­лость Ека­те­ри­ны, таков и ее порт­рет: «Лицо ее, пол­ное и ру­мя­ное, вы­ра­жа­ю­щее важ­ность и спо­кой­ствие, а го­лу­бые глаза и лег­кая улыб­ка имели пре­лесть не­изъ­яс­ни­мую». В изоб­ра­же­нии же Пу­га­че­ва по­вест­во­ва­тель сво­бо­ден от сте­рео­ти­пов, по­это­му его порт­рет по­лу­ча­ет­ся живым, ре­аль­ным.

1.2.3. В про­ти­во­вес тют­чев­ско­му сти­хо­тво­ре­ние Н. А.Не­кра­со­ва остав­ля­ет тя­же­лое, гне­ту­щее впе­чат­ле­ние:

Толь­ко не сжата по­лос­ка одна...

Груст­ную думу на­во­дит она.

Ка­жет­ся, шеп­чут ко­ло­сья друг другу:

«Скуч­но нам слу­шать осен­нюю вьюгу,

Скуч­но скло­нять­ся до самой земли,

Туч­ные зерна купая в пыли!

Тре­во­га воз­ни­ка­ет уже при чте­нии пер­вых строк сти­хо­тво­ре­ния. И толь­ко в по­сле­ду­ю­щем мы на­хо­дим под­твер­жде­ние своей тре­во­ге:

— Ва­ше­му па­ха­рю мо­чень­ки нет.

Знал, для чего и пахал он и сеял,

Да не по силам ра­бо­ту за­те­ял.

Плохо бед­ня­ге  — не ест и не пьет,

Червь ему серд­це боль­ное сосет.

Не­кра­сов, оста­ва­ясь вер­ным сво­е­му на­зна­че­нию  — бо­роть­ся с со­ци­аль­ной не­спра­вед­ли­во­стью,  — по­ка­зы­ва­ет не­при­гляд­ную кар­ти­ну не­по­силь­но­го труда и жизни кре­стьян. В не­кра­сов­ском сти­хо­тво­ре­нии нет уми­ро­тво­ре­ния от ца­ря­щей в мире гар­мо­нии, свой­ствен­но­го Тют­че­ву.