Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Что поз­во­ля­ет от­не­сти по­весть Н. М. Ка­рам­зи­на «Бед­ная Лиза» к сен­ти­мен­та­лиз­му?

По­весть Н. М. Ка­рам­зи­на «Бед­ная Лиза» была одним из пер­вых сен­ти­мен­таль­ных про­из­ве­де­ний рус­ской ли­те­ра­ту­ры XVIII века. Сен­ти­мен­та-лизм про­воз­гла­шал пре­иму­ще­ствен­ное вни­ма­ние к част­ной жизни людей, к их чув­ствам, в рав­ной мере свой­ствен­ным вы­ход­цам из всех со­сло­вий.

Ка­рам­зин рас­ска­зы­ва­ет нам ис­то­рию не­счаст­ной любви про­стой кре­стьян­ской де­вуш­ки Лизы и дво­ря­ни­на Эра­с­та, дабы до­ка­зать, что «и кре­стьян­ки лю­бить умеют».

В «Бед­ной Лизе» Н. М. Ка­рам­зин дал один из пер­вых в рус­ской ли­те­ра­ту­ре об­раз­цов сен­ти­мен­таль­но­го стиля, ко­то­рый ори­ен­ти­ро­вал­ся на раз­го­вор­но-бы­то­вую речь об­ра­зо­ван­ной части дво­рян­ства. Он пред­по­ла­гал изя­ще­ство и про­сто­ту слога, спе­ци­фи­че­ский отбор «бла­го­звуч­ных» и «не пор­тя­щих вкуса» слов и вы­ра­же­ний, рит­ми­че­скую ор­га­ни­за­цию прозы, сбли­жа­ю­щую ее со сти­хо­твор­ной речью. В по­ве­сти «Бед­ная Лиза» Ка­рам­зин по­ка­зал себя боль­шим пси­хо­ло­гом. Он сумел ма­стер­ски рас­крыть внут­рен­ний мир своих ге­ро­ев, в первую оче­редь их лю­бов­ных пе­ре­жи­ва­ний. Утвер­див своей по­ве­стью сен­ти­мен­та­лизм в рус­ской ли­те­ра­ту­ре, Ка­рам­зин сде­лал зна­чи­тель­ный шаг в плане ее де­мо­кра­ти­за­ции, от­ка­зав­шись от стро­гих, но да­ле­ких от живой жизни схем клас­си­циз­ма.

2.  По­че­му А. А. Фета можно на­звать по­этом-фи­ло­со­фом? (На при­ме­ре не менее двух сти­хо­тво­ре­ний по Ва­ше­му вы­бо­ру.)

А.  А. Фет за­слу­жен­но и ши­ро­ко из­ве­стен как тон­кий лирик, чут­кий ху­дож­ник, со­здав­ший яркие, не­за­бы­ва­е­мые кар­ти­ны при­ро­ды, от­ра­зив слож­ней­шие пе­ре­жи­ва­ния че­ло­ве­че­ской души. Как писал сам Фет в пре­ди­сло­вии к тре­тье­му вы­пус­ку сти­хо­тво­ре­ний «Ве­чер­ние огни», он хотел бы найти в по­э­зии «убе­жи­ще от всех жи­тей­ских скор­бей», и таким убе­жи­щем ста­но­вит­ся для него пре­жде всего при­ро­да, ее не­уло­ви­мый мир, про­ни­зан­ный мыс­лью о кра­со­те и веч­но­сти. Очень часто вни­ма­ние поэта на­прав­ле­но на живые связи че­ло­ве­ка с при­ро­дой, ли­ри­че­ский герой лю­бу­ет­ся окру­жа­ю­щим его миром даже в ми­ну­ты ду­шев­ных вол­не­ний:

Можно ли, друг мой, то­мить­ся в тя­же­лой кру­чи­не?

Как не за­быть, хоть на время, яз­ви­тель­ных тер­ний?

Травы степ­ные свер­ка­ют росою ве­чер­ней,

Месяц зер­каль­ный бежит по ла­зур­ной пу­сты­не.

Чув­ство бли­зо­сти че­ло­ве­ка и при­ро­ды часто при­об­ре­та­ет ха­рак­тер кос­миз­ма. От­сю­да по­яв­ле­ние в сти­хах позд­не­го Фета сим­во­ли­че­ско­го об­ра­за звезд, звезд­но­го неба, в ко­то­ром рас­тво­ря­ет­ся че­ло­век. В фи­ло­соф­ской ли­ри­ке Фета перед нами пред­ста­ет образ мыс­ли­те­ля, ко­то­рый мыс­лит «умом серд­ца» (опре­де­ле­ние Л. Тол­сто­го), образ че­ло­ве­ка, влюб­лен­но­го в жизнь, кра­со­ту, че­ло­веч­ность. Вот по­че­му по­э­зия Фета  — это наше ду­хов­ное до­сто­я­ние.

3.  В чем схожи и чем раз­ли­ча­ют­ся по­ме­щи­ки Ма­ни­лов и Нозд­рев? (По поэме Н. В. Го­го­ля «Мерт­вые души».)

Ха­рак­тер Ма­ни­ло­ва, ко­то­рый опи­сан в пер­вой главе, про­яв­ля­ет­ся уже в самой фа­ми­лии. На­чи­на­ет­ся рас­сказ об этом герое с изоб­ра­же­ния де­рев­ни Ма­ни­лов­ки, не­мно­гих спо­соб­ной «за­ма­нить» ме­сто­по­ло­же­ни­ем своим. Автор опи­сы­ва­ет с иро­ни­ей гос­под­ский двор, со­здан­ный как под­ра­жа­ние ан­глий­ско­му саду с пру­дом, ку­сти­ка­ми и над­пи­сью «Храм уеди­нен­но­го раз­мыш­ле­ния». Внеш­ние де­та­ли по­мо­га­ют пи­са­те­лю со­здать образ по­ме­щи­ков в поэме «Мерт­вые души». Ма­ни­лов не знал со­вер­шен­но жизни, дей­стви­тель­ность у него за­ме­ня­лась пу­стой фан­та­зи­ей. Этот герой любил по­меч­тать и по­раз­мыш­лять, ино­гда при этом даже о по­лез­ных для кре­стьян вещах. Од­на­ко его идеи были да­ле­ки от по­треб­но­стей жизни. Он не знал о на­сто­я­щих нуж­дах кре­пост­ных и даже не думал ни­ко­гда о них. Ма­ни­лов счи­та­ет себя но­си­те­лем куль­ту­ры. Он счи­тал­ся в армии об­ра­зо­ван­ней­шим че­ло­ве­ком. Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич иро­нич­но вы­ска­зы­ва­ет­ся о доме этого по­ме­щи­ка, в ко­то­ром все­гда «чего-ни­будь не­до­ста­ва­ло», а также о сла­ща­вых от­но­ше­ни­ях его с су­пру­гой.

В об­ра­зе Нозд­ре­ва в пятой главе Го­голь ри­су­ет со­всем дру­гую форму раз­ло­же­ния дво­рян­ства. Этот герой  — че­ло­век, что на­зы­ва­ет­ся, «на все руки». В самом его лице было нечто уда­лое, пря­мое, от­кры­тое. Ха­рак­тер­на для него также «ши­ро­та на­ту­ры». По иро­нич­но­му за­ме­ча­нию Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча, Нозд­рев  — «ис­то­ри­че­ский че­ло­век», по­сколь­ку ни на одном со­бра­нии, на ко­то­ром ему уда­лось по­бы­вать, не об­хо­ди­лось ни­ко­гда без ис­то­рий. Он про­иг­ры­ва­ет с лег­ким серд­цем боль­шие день­ги в карты, обыг­ры­ва­ет про­ста­ка на яр­мар­ке и сразу же все «про­са­жи­ва­ет». Этот герой  — не­су­свет­ный враль и бес­ша­баш­ный хва­стун, на­сто­я­щий ма­стер «лить пули». Он ведет себя вы­зы­ва­ю­ще везде, если не ска­зать агрес­сив­но. Речь этого пер­со­на­жа изоби­лу­ет бран­ны­ми сло­ва­ми, он имеет при этом страсть «на­га­дить ближ­не­му». Го­голь в об­ра­зе Нозд­ре­ва со­здал в оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре новый со­ци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ский тип так на­зы­ва­е­мой нозд­рев­щи­ны.

И Ма­ни­лов, и Нозд­рев схожи тем, что оба не спо­соб­ны со­зи­дать, с ними у Рос­сии нет бу­ду­ще­го.

4.  Ка­ко­ва нрав­ствен­ная про­бле­ма­ти­ка прозы Л. Н. Тол­сто­го? (На при­ме­ре од­но­го про­из­ве­де­ния по Ва­ше­му вы­бо­ру.)

Проза Л. Тол­сто­го на­ча­ла XX века  — при всем вни­ма­нии к ней, не­до­ста­точ­но изу­че­на. До сих пор ши­ро­кие массы чи­та­те­лей и даже спе­ци­а­ли­сты от­чет­ли­во раз­ли­ча­ют лишь три вер­ши­ны в цепи про­из­ве­де­ний, со­здан­ных Тол­стым после 1900 года,  — по­весть «Хаджи-Мурат», по­лу­чив­шую все­мир­ное при­зна­ние, став­шие хре­сто­ма­тий­ны­ми рас­ска­зы «После бала», «За что?»

Рас­сказ Л. Н. Тол­сто­го «После бала» со­сто­ит из двух резко про­ти­во­по­став­лен­ных ча­стей: бал у пред­во­ди­те­ля и рас­пра­ва с сол­да­том. Вто­рая сцена имеет осо­бое зна­че­ние для по­ни­ма­ния смыс­ла про­из­ве­де­ния, имен­но она дала на­зва­ние рас­ска­зу  — «После бала».

Свет­лые, ра­дост­ные крас­ки бала, без­за­бот­ное ве­се­лье мо­ло­дых людей; не по­до­зре­ва­ю­щих о су­ще­ство­ва­нии дру­го­го, страш­но­го мира, резко от­те­ня­ет кар­ти­ну, на­ри­со­ван­ную во вто­рой части. В пер­вой части рас­ска­за чу­дес­ный бал, пре­крас­ная зала, зна­ме­ни­тые му­зы­кан­ты, белое пла­тье, белые пер­чат­ки, белые баш­мач­ки, «си­я­ю­щее, раз­ру­мя­нив­ше­е­ся с ямоч­ка­ми лицо и лас­ко­вые, милые глаза» Ва­рень­ки. После бала крас­ки резко ме­ня­ют­ся: ве­сен­ний мок­рый туман, сол­да­ты в чер­ных мун­ди­рах, не­при­ят­ная визг­ли­вая ме­ло­дия, «смор­щен­ное от стра­да­ния лицо» на­ка­зы­ва­е­мо­го. Тол­стой не толь­ко по­ка­зы­ва­ет при­чуд­ли­вое со­че­та­ние доб­рых и злых по­ры­вов в душе пол­ков­ни­ка, но и раз­об­ла­ча­ет объ­ек­тив­ные со­ци­аль­ные усло­вия, ис­ка­жа­ю­щие на­ту­ру че­ло­ве­ка, при­ви­ва­ю­щие ему лож­ные по­ня­тия о долге. Од­но­вре­мен­но пи­са­тель за­став­ля­ет за­ду­мать­ся над про­бле­мой от­вет­ствен­но­сти че­ло­ве­ка за окру­жа­ю­щее.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.2. Пей­заж не толь­ко зна­ко­мит нас с ме­стом дей­ствия – он с са­мо­го на­ча­ла по­ве­сти со­от­но­сит­ся с ге­ро­я­ми, их ха­рак­те­ра­ми, внут­рен­ней жиз­нью и даже судь­бой. Про­ща­ние Лизы и Эра­с­та про­ис­хо­дит на рас­све­те. «Утрен­няя заря, как алое море, раз­ли­ва­лась по во­сточ­но­му небу. Вся на­ту­ра пре­бы­ва­ла в мол­ча­нии». Алая заря зло­ве­ще­го цвета крови, мол­ча­щая при­ро­да, вос­си­яв­шее солн­це, ко­то­рое не жи­во­тво­рит, а на­про­тив, ли­ша­ет Лизу по­след­них сил, со­звуч­но со­сто­я­нию ге­ро­и­ни, ко­то­рая, про­ща­ясь с Эра­с­том, рас­ста­ет­ся с душою своею. Утро про­ща­ния про­ти­во­по­став­ле­но утру при­зна­ния в любви.

1.2.2. Сти­хо­тво­ре­ние не­ве­ли­ко по объ­е­му  — в нем всего три пя­ти­строч­ные стро­фы. Две из них ком­по­зи­ци­он­но про­дол­жа­ют друг друга, под­чер­ки­вая зим-ние при­ме­ты окру­жа­ю­ще­го пей­за­жа. Солн­це греет «едва лишь в пол­день», еще про­зрач­ны и голы де­ре­вья, «и со­ло­вей еще не смеет за­нять в сморо-дин­ном кусте»— не при­шло еще его время. Но тре­тья стро­фа пред­став­ля­ет собою ан­ти­те­зу двум преды­ду­щим, и в ней-то и есть глав­ная мысль поэта, тонко чув­ству­ю­ще­го гря­ду­щее про­буж­де­ние при­ро­ды:

Но воз­рож­де­нья весть живая

Уж есть в про­лет­ных жу­рав­лях,

И, их гла­за­ми про­во­жая,

Стоит кра­са­ви­ца степ­ная

С ру­мян­цем сизым на щеках

Ощу­ще­ние воз­рож­де­ния при­ро­ды ви­та­ет в воз­ду­хе, оно пе­ре­да­ет­ся че­ло­ве­ку и про­еци­ру­ет­ся ав­то­ром не­по­сред­ствен­но на че­ло­ве­ка  — степ­ную кра­са­ви­цу, по себе чув­ству­ю­щую холод, но меч­та­тель­но ожи­да­ю­щую вес-ну, как ожи­да­ет ее и вся при­ро­да.

1.1.3. Со­по­ставь­те фраг­мен­ты по­ве­сти Н. М. Ка­рам­зи­на «Бед­ная Лиза» и ро­ма­на А. С. Пуш­ки­на «Ка­пи­тан­ская дочка». В чем сцена про­ща­ния Лизы и Эра­с­та не по­хо­жа на сцену про­ща­ния Маши и Гри­не­ва?

Чув­ства Маши и Петра Гри­не­ва ис­крен­ни и вза­им­ны. Иначе об­сто­ит дело с ге­ро­я­ми Ка­рам­зи­на. Лиза любит по-на­сто­я­ще­му, вся от­да­ва­ясь сво­е­му чув­ству. Для Эра­с­та Лиза – вре­мен­ное увле­че­ние, он знает, что им при­дет­ся рас­стать­ся, и служ­ба – лишь повод это рас­ста­ва­ние при­бли­зить. Не­слу­чай­но же по­след­ни­ми сло­ва­ми Эра­с­та стали слова: «Про­сти, Лиза…» Разве со­по­ста­ви­мы они с по­след­ни­ми сло­ва­ми Гри­не­ва, где все мысли толь­ко о лю­би­мой?.. Раз­ни­ца между сце­на­ми оче­вид­на.

1.2.3. Срав­ни­те сти­хо­тво­ре­ние А. А. Фета «Еще весны ду­ши­стой нега…» с при­ве­ден­ным ниже сти­хо­тво­ре­ни­ем М. Ю. Лер­мон­то­ва «Весна». Ка­ко­вы раз­ли­чия в на­стро­е­нии ли­ри­че­ских ге­ро­ев этих сти­хо­тво­ре­ний?

В сти­хо­тво­ре­нии А. Фета ощу­ще­ние воз­рож­де­ния при­ро­ды ви­та­ет в воз­ду­хе, оно пе­ре­да­ет­ся че­ло­ве­ку и про­еци­ру­ет­ся ав­то­ром не­по­сред­ствен­но на че­ло­ве­ка  — степ­ную кра­са­ви­цу, по себе чув­ству­ю­щую холод, но меч­та­тель­но ожи­да­ю­щую весну, как ожи­да­ет ее и вся при­ро­да. Сти­хо­тво­ре­ние про­ник­ну­то свет­лым чув­ством.

Дру­гое ощу­ще­ние оста­ет­ся после про­чте­ния сти­хо­тво­ре­ния М. Лер­мон­то­ва. Не­смот­ря на то, что поэт ри­су­ет весну, об­нов­ля­ю­щу­ю­ся при­ро­ду, пре­об­ла­да­ю­щим на­стро­е­ни­ем оста­ет­ся грусть: ли­ри­че­ский герой не свя­зы­ва­ет об­нов­ле­ние при­ро­ды с по­зи­тив­ны­ми из­ме­не­ни­я­ми в своей жизни, он ни­че­го хо­ро­ше­го не ждет. В этом кар­ди­наль­ное от­ли­чие двух сти­хо­тво­ре­ний.