Про­чи­тай­те при­ве­ден­ные ниже фраг­мен­ты про­из­ве­де­ний и вы­пол­ни­те за­да­ние 1.3.

Степь чем далее, тем ста­но­ви­лась пре­крас­нее. Тогда весь юг, все то про­стран­ство, ко­то­рое со­став­ля­ет ны­неш­нюю Но­во­рос­сию, до са­мо­го Чер­но­го моря, было зе­ле­ною, дев­ствен­ною пу­сты­нею. Ни­ко­гда плуг не про­хо­дил по не­из­ме­ри­мым вол­нам диких рас­те­ний. Одни толь­ко кони, скры­вав­ши­е­ся в них, как в лесу, вы­топ­ты­ва­ли их. Ничто в при­ро­де не могло быть лучше их. Вся по­верх­ность земли пред­став­ля­ла­ся зе­ле­но-зо­ло­тым оке­а­ном, по ко­то­ро­му брыз­ну­ли мил­ли­о­ны раз­ных цве­тов. Сквозь тон­кие, вы­со­кие стеб­ли травы скво­зи­ли го­лу­бые, синие и ли­ло­вые во­лош­ки; жел­тый дрок вы­ска­ки­вал вверх своею пи­ра­ми­даль­ною вер­хуш­кою; белая кашка зон­ти­ко­об­раз­ны­ми шап­ка­ми пест­ре­ла на по­верх­но­сти; за­не­сен­ный Бог знает от­ку­да колос пше­ни­цы на­ли­вал­ся в гуще.

Под тон­ки­ми их кор­ня­ми шны­ря­ли ку­ро­пат­ки, вы­тя­нув свои шеи. Воз­дух был на­пол­нен ты­ся­чью раз­ных пти­чьих сви­стов. В небе не­по­движ­но сто­я­ли яст­ре­бы, рас­пла­став свои кры­лья и не­по­движ­но устре­мив глаза свои в траву. Крик дви­гав­шей­ся в сто­ро­не тучи диких гусей от­да­вал­ся Бог весть в каком даль­нем озере. Из травы поды­ма­лась мер­ны­ми взма­ха­ми чайка и рос­кош­но ку­па­лась в синих вол­нах воз­ду­ха. Вон она про­па­ла в вы­ши­не и толь­ко мель­ка­ет одною чер­ною точ­кою. Вон она пе­ре­вер­ну­лась кры­ла­ми и блес­ну­ла перед солн­цем. Черт вас возь­ми, степи, как вы хо­ро­ши!

Наши пу­те­ше­ствен­ни­ки толь­ко не­сколь­ко минут оста­нав­ли­ва­лись для обеда, при­чем ехав­ший с ними отряд из де­ся­ти ко­за­ков сле­зал с ло­ша­дей, от­вя­зы­вал де­ре­вян­ные ба­клаж­ки с го­рел­кою и тыквы, упо­треб­ля­е­мые вме­сто со­су­дов. Ели толь­ко хлеб с салом или коржи, пили толь­ко по одной чарке, един­ствен­но для под­креп­ле­ния, по­то­му что Тарас Буль­ба не поз­во­лял ни­ко­гда на­пи­вать­ся в до­ро­ге, и про­дол­жа­ли путь до ве­че­ра. Ве­че­ром вся степь со­вер­шен­но пе­ре­ме­ня­лась. Все пест­рое про­стран­ство ее охва­ты­ва­лось по­след­ним ярким от­блес­ком солн­ца и по­сте­пен­но тем­не­ло, так что видно было, как тень пе­ре­бе­га­ла по нем, и она ста­но­ви­лась темно-зе­ле­ною; ис­па­ре­ния поды­ма­лись гуще, каж­дый цве­ток, каж­дая трав­ка ис­пус­ка­ла амбру, и вся степь ку­ри­лась бла­го­во­ни­ем. По небу, из­го­лу­ба-тем­но­му, как будто ис­по­лин­скою ки­стью на­ля­па­ны были ши­ро­кие по­ло­сы из ро­зо­во­го зо­ло­та; из­ред­ка бе­ле­ли кло­ка­ми лег­кие и про­зрач­ные об­ла­ка, и самый све­жий, обо­льсти­тель­ный, как мор­ские волны, ве­те­рок едва ко­лы­хал­ся по вер­хуш­кам травы и чуть до­тро­ги­вал­ся до щек. Вся му­зы­ка, на­пол­няв­шая день, ути­ха­ла и сме­ня­лась дру­гою. Пест­рые овраж­ки вы­пол­зы­ва­ли из нор своих, ста­но­ви­лись на зад­ние лапки и огла­ша­ли степь сви­стом. Треща-ние куз­не­чи­ков ста­но­ви­лось слыш­нее. Ино­гда слы­шал­ся , из ка­ко­го-ни­будь уеди­нен­но­го озера крик ле­бе­дя и, как се­реб­ро, от­да­вал­ся в воз­ду­хе. Пу­те­ше­ствен­ни­ки, оста­но­вив­шись среди полей, из­би­ра­ли ноч­лег, рас­кла­ды­ва­ли огонь и ста­ви­ли на него котел, в ко­то­ром ва­ри­ли себе ку-лиш; пар от­де­лял­ся и кос­вен­но ды­мил­ся на воз­ду­хе. По­ужи­нав, ко­за­ки ло­жи­лись спать, пу­стив­ши по траве спу­тан­ных коней своих. Они рас­ки­ды­ва­лись на свит­ках. На них прямо гля­де­ли ноч­ные звез­ды. Они слы­ша­ли своим ухом весь бес­чис­лен­ный мир на­се­ко­мых, на­пол­няв­ших траву, весь их треск, свист, кра­ка­иье; все это звуч­но раз­да­ва­лось среди ночи, очи­ща­лось в све­жем ноч­ном воз­ду­хе и до­хо­ди­ло до слуха гар­мо­ни­че­ским. Если же кто-ни­будь из них поды­мал­ся и вста­вал на время, то ему пред­став­ля­лась степь усе­ян­ною бле­стя­щи­ми ис­кра­ми све­тя­щих­ся чер­вей. Ино­гда ноч­ное небо в раз­ных ме­стах осве­ща­лось даль­ним за­ре­вом от вы­жи­га­е­мо­го по лугам и рекам су­хо­го трост­ни­ка, и тем­ная ве­ре­ни­ца ле­бе­дей, ле­тев­ших на север, вдруг осве­ща­лась се­реб­ря­но-ро­зо­вым све­том, и тогда ка­за­лось, что крас­ные плат­ки ле­те­ли по тем­но­му небу.

Пу­те­ше­ствен­ни­ки ехали без вся­ких при­клю­че­ний. Нигде не по­па­да­лись им де­ре­вья, все та же бес­ко­неч­ная, воль­ная, пре­крас­ная степь. По вре­ме­нам толь­ко в сто­ро­не си­не­ли вер­хуш­ки от­да­лен­но­го леса, тя­нув­ше­го­ся по бе­ре­гам Дне­пра. Один толь­ко раз Тарас ука­зал сы­но­вьям на ма­лень­кую, чер­нев­шую в даль­ней траве точку, ска­зав­ши: «Смот­ри­те, детки, вон ска­чет та­та­рин!» Ма­лень­кая го­лов­ка с усами уста­ви­ла из­да­ли прямо на них узень­кие глаза свои, по­ню­ха­ла воз­дух, как гон­чая со­ба­ка, и, как серна, про­па­ла, уви­дев­ши, что ко­за­ков было три­на­дцать че­ло­век. «А ну, дети, по­про­буй­те до­гнать та­та­ри­на!., и не про­буй­те  — во­ве­ки не пой­ма­е­те: у него конь быст­рее моего Черта». Од­на­ко ж Буль­ба взял предо­сто­рож­ность, опа­са­ясь где-ни­будь скрыв­шей­ся за­са­ды. Они при­ска­ка­ли к не­боль­шой речке, на­зы­вав­шей­ся Та­тар­кою, впа­да­ю­щей в Днепр, ки­ну­лись в воду с ко­ня­ми сво­и­ми и долго плыли по ней, чтобы скрыть след свой, и тогда уже, вы­брав­шись на берег, они про­дол­жа­ли далее путь.

Н. В. Го­голь «Тарас Буль­ба»

****************************

Между тем перед гла­за­ми ехав­ших рас­сти­ла­лась уже ши­ро­кая, бес­ко­неч­ная рав­ни­на, пе­ре­хва­чен­ная цепью хол­мов. Тес­нясь и вы­гля­ды­вая друг из-за друга, эти холмы сли­ва­ют­ся в воз­вы­шен­ность, ко­то­рая тя­нет­ся впра­во от до­ро­ги до са­мо­го го­ри­зон­та и ис­че­за­ет в ли­ло­вой дали; едешь-едешь и никак не раз­бе­решь, где она на­чи­на­ет­ся и где кон­ча­ет­ся... Солн­це уже вы­гля­ну­ло сзади из-за го­ро­да и тихо, без хло­пот при­ня­лось за свою ра­бо­ту. Сна­ча­ла, да­ле­ко впе­ре­ди, где небо схо­дит­ся с зем­лею, около кур­ган­чи­ков и вет­ря­ной мель­ни­цы, ко­то­рая из­да­ли по­хо­жа на ма­лень­ко­го че­ло­веч­ка, раз­ма­хи­ва­ю­ще­го ру­ка­ми, по­полз­ла по земле ши­ро­кая ярко-жел­тая по­ло­са; через ми­ну­ту такая же по­ло­са за­све­ти­лась не­сколь­ко ближе, по­полз­ла впра­во и охва­ти­ла холмы; что-то теп­лое кос­ну­лось Егоруш­ки­ной спины, по­ло­са света, под­крав­шись сзади, шмыг­ну­ла через брич­ку и ло­ша­дей, по­нес­лась нав­стре­чу дру­гим по­ло­сам, и вдруг вся ши­ро­кая степь сбро­си­ла с себя утрен­нюю по­лу­тень, улыб­ну­лась и за­свер­ка­ла росой.

Сжа­тая рожь, бу­рьян, мо­ло­чай, дикая ко­ноп­ля  — все, по­бу­рев­шее от зноя, рыжее и по­лу­мерт­вое, те­перь омы­тое росою и об­лас­кан­ное солн­цем, ожи­ва­ло, чтоб вновь за­цве­сти. Над до­ро­гой с ве­се­лым кри­ком но­си­лись ста­рич­ки, в траве пе­ре­кли­ка­лись сус­ли­ки, где-то да­ле­ко влево пла­ка­ли чи­би­сы. Стадо ку­ро­па­ток, ис­пу­ган­ное брич­кой, вспорх­ну­ло и со своим мяг­ким «тррр» по­ле­те­ло к хол­мам. Куз­не­чи­ки, сверч­ки, скри­па­чи и мед­вед­ки за­тя­ну­ли в траве свою скри­пу­чую, мо­но­тон­ную му­зы­ку.

Но про­шло не­мно­го вре­ме­ни, роса ис­па­ри­лась, воз­дух за­стыл, и об­ма­ну­тая степь при­ня­ла свой уны­лый июль­ский вид. Трава по­ник­ла, жизнь за­мер­ла. За­го­ре­лые холмы, буро-зе­ле­ные, вдали ли­ло­вые, со сво­и­ми по­кой­ны­ми, как тень, то­на­ми, рав­ни­на с ту­ман­ной далью и опро­ки­ну­тое над ними небо, ко­то­рое в степи, где нет лесов и вы­со­ких гор, ка­жет­ся страш­но глу­бо­ким и про­зрач­ным, пред­став­ля­лись те­перь бес­ко­неч­ны­ми, оце­пе­нев­ши­ми от тоски...

Как душно и уныло! Брич­ка бежит, а Егоруш­ка видит все одно и то же— небо, рав­ни­ну, холмы... Му­зы­ка в траве при­утих­ла. Ста­рич­ки уле­те­ли, ку­ро­па­ток не видно. Над по­блек­шей тра­вой, от не­че­го де­лать, но­сят­ся грачи; все они по­хо­жи друг на друга и де­ла­ют степь еще более од­но­об­раз­ной.

Летит кор­шун над самой зем­лей, плав­но взма­хи­вая кры­лья­ми, и вдруг оста­нав­ли­ва­ет­ся в воз­ду­хе, точно за­ду­мав­шись о скуке жизни, потом встря­хи­ва­ет кры­лья­ми и стре­лою не­сет­ся над сте­пью, и не­по­нят­но, зачем он ле­та­ет и что ему нужно. А вдали машет кры­лья­ми мель­ни­ца...

Для раз­но­об­ра­зия мельк­нет в бу­рья­не белый череп или бу­лыж­ник; вы­рас­тет на мгно­ве­ние серая ка­мен­ная баба или вы­сох­шая ветла с синей рак­шей на верх­ней ветке, пе­ре­бе­жит до­ро­гу сус­лик, и  — опять бегут мимо глаз бу­рьян, холмы, грачи...

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ное ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ниe 1.2.3.