1.  В сти­хо­тво­ре­нии «Про­рок» Пуш­кин рас­кры­ва­ет тему «поэта и по­э­зии». Поэт для Пуш­ки­на  — обык­но­вен­ный смерт­ный че­ло­век, но от­ли­ча­ет­ся от всех тем, что ему дано ви­деть, слы­шать, по­ни­мать то, что не­под­власт­но лю­бо­му че­ло­ве­ку. Имен­но по­это­му поэт дол­жен сло­вом  — «гла­го­лом», до­сту­чать­ся до каж­до­го серд­ца, неся людям прав­ду, свет, добро. В этом и за­клю­ча­ет­ся смысл фразы «Гла­го­лом жги серд­ца людей».

2.  Важ­ная для Пуш­ки­на тема про­ро­че­ско­го слу­же­ния поэта людям рас­кры­ва­ет­ся в сти­хо­тво­ре­нии вы­со­ким, тор­же­ствен­ным сло­гом, изоби­лу­ю­щим цер­ков­но­сла­вя­низ­ма­ми и уста­рев­ши­ми сло­ва­ми. Это свя­за­но, пре­жде всего, с тем, что в ос­но­ву сю­же­та сти­хо­тво­ре­ния легла биб­лей­ская ле­ген­да о про­ро­ке Исайе, свое­об­раз­но пе­ре­осмыс­лен­ная по­этом. Пе­ре­дать за­мы­сел Пуш­ки­на  — по­ка­зать поэта как про­ро­ка, про­по­вед­ни­ка Все­выш­ней воли на земле  — и по­мо­га­ет осо­бый язык сти­хо­тво­ре­ния, об­ра­ща­ю­щий нас к упо­мя­ну­той части Биб­лии  — книге про­ро­ка Исайи.

1.  Одно из самых за­ме­ча­тель­ных яв­ле­ний рус­ской по­э­зии  — стихи Тют­че­ва о за­во­ра­жи­ва­ю­щей кра­со­те рус­ской при­ро­ды. Под­твер­жде­ни­ем этому может слу­жить и сти­хо­тво­ре­ние «Люблю грозу в на­ча­ле мая…» Май­ская гроза  — сим­вол ве­сен­не­го воз­рож­де­ния при­ро­ды. Сти­хо­тво­ре­ние про­ни­за­но эмо­ци­о­наль­но-при­под­ня­тым на­стро­е­ни­ем, ра­дост­ным пред­чув­стви­ем свет­ло­го об­нов­ле­ния.

2.  Все в при­ро­де на­пол­не­но зву­ка­ми. Под стать рас­ка­там грома

В лесу не молк­нет пти­чий гам,

И гам лес­ной, и шум на­гор­ный  —

Все вто­рит ве­се­ло гро­мам...

У чи­та­те­ля со­зда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что он слы­шит то, что про­ис­хо­дит в лесу, видит и ощу­ща­ет ре­аль­ную кар­ти­ну про­ис­хо­дя­ще­го. До­бить­ся этого эф­фек­та ав­то­ру по­мо­га­ет ал­ли­те­ра­ция (по­вто­ре­ние со­глас­ных со­нор­ных зву­ков: «р», «л», «м») и ас­со­нанс (по­вто­ре­ние глас­ных зву­ков: «а», «о»).

1.  Глав­ная тема сти­хо­тво­ре­ния  — про­слав­ле­ние ис­тин­ной по­э­зии и утвер­жде­ние вы­со­ко­го на­зна­че­ния поэта. Оно яв­ля­ет­ся под­лин­ным гим­ном по­э­зии. Ос­нов­ная тема сти­хо­тво­ре­ния за­да­ет­ся уже в пер­вой стро­фе: твор­че­ство ста­но­вит­ся свое­об­раз­ным па­мят­ни­ком его со­зда­те­лю, при­чем этот «чу­дес­ный» па­мят­ник ока­зы­ва­ет­ся проч­нее и дол­го­веч­нее любых «ру­ко­твор­ных мо­ну­мен­тов»  — та­ко­ва сила по­э­ти­че­ско­го ис­кус­ства.

2.  Ос­нов­ная тема сти­хо­тво­ре­ния за­да­ет­ся уже в пер­вой стро­фе: твор­че­ство ста­но­вит­ся свое­об­раз­ным па­мят­ни­ком его со­зда­те­лю, при­чем этот «чу­дес­ный» па­мят­ник ока­зы­ва­ет­ся проч­нее и дол­го­веч­нее любых «ру­ко­твор­ных мо­ну­мен­тов»  — та­ко­ва сила по­э­ти­че­ско­го ис­кус­ства. И по­след­няя стро­фа сти­хо­тво­ре­ния  — тра­ди­ци­он­ное об­ра­ще­ние к Музе:

О Муза! воз­гор­дись за­слу­гой спра­вед­ли­вой,

И пре­зрит кто тебя, сама тех пре­зи­рай;

Не­при­нуж­ден­ною рукой не­то­роп­ли­вой

Чело твое зарей бес­смер­тия вен­чай.

Эти стро­ки сви­де­тель­ству­ют о том, что Дер­жа­вин бла­го­да­рен своей Музе, и хотя и не на­де­ет­ся на еди­но­душ­ное одоб­ре­ние со­вре­мен­ни­ков, но со­хра­ня­ет черты до­сто­ин­ства и ве­ли­чия на по­ро­ге бес­смер­тия.

1.  Сти­хо­тво­ре­ние по­свя­ще­но Софье Мил­лер. Воз­люб­лен­ная поэта пред­ста­ет перед ним как за­гад­ка, «тайна». Все в ней пре­крас­но: и голос, и тон­кий стан, и «пе­чаль­ные очи», и смех, «груст­ный и звон­кий». Ав­то­ру сразу же бро­си­лось в глаза то, что его из­бран­ни­ца выше свет­ской суеты и дер­жит­ся обособ­лен­но, при этом на ее лице лежит некий от­пе­ча­ток тайны. «Лишь очи пе­чаль­но гля­де­ли, а голос так дивно зву­чал»,  — от­ме­ча­ет поэт.

Не­смот­ря на то, что часто рядом с об­ра­зом лю­би­мой зву­чат слова «пе­чаль­ный», «груст­ный», «за­дум­чи­вый», от нее веет све­том и вдох­но­ве­ни­ем. Из­бран­ни­ца поэта  — идеал жен­щи­ны, она воз­но­сит­ся над мир­ской су­е­той. Лю­бовь к такой жен­щи­не спо­соб­на пре­об­ра­зить муж­чи­ну.

2.  Рус­ский поэт и пи­са­тель Алек­сей Тол­стой не был по­ве­сой и ло­ве­ла­сом, од­на­ко в 33-лет­нем воз­расте все же ском­про­ме­ти­ро­вал себя ро­ма­ном с за­муж­ней Со­фьей Алек­се­ев­ной Мил­лер. Тот факт, что Софья Мил­лер яв­ля­ет­ся за­муж­ней дамой, слу­жит се­рьез­ным пре­пят­стви­ем для ро­ма­на. По­это­му свои тай­ные мысли и же­ла­ния Алек­сей Тол­стой до­ве­ря­ет лишь сти­хам: «Люблю ли тебя я  — не знаю, но ка­жет­ся мне, что люблю!». От­сю­да грусть и не­опре­де­лен­ность.

1.  Тема Ро­ди­ны, род­ной при­ро­ды  — одна из ве­ду­щих тем твор­че­ства С. Есе­ни­на. Осо­бен­но­стя­ми изоб­ра­же­ния Ро­ди­ны в сти­хо­тво­ре­ни­ях поэта яв­ля­ют­ся не­обык­но­вен­ная по­э­ти­за­ция род­ной при­ро­ды. Это можно на­блю­дать и в сти­хо­тво­ре­нии «По­ро­ша». При­ро­да пред­ста­ет в сти­хо­тво­ре­нии оду­хо­тво­рен­ной, живой. С по­мо­щью оли­це­тво­ре­ния со­зда­ют­ся не­по­вто­ри­мые об­ра­зы:

Слов­но белою ко­сын­кой

По­вя­за­ла­ся сосна.

По­на­гну­лась, как ста­руш­ка,

Опер­ла­ся на клюку…

Лес «дрем­лет», снег «сте­лет шаль», до­ро­га «убе­га­ет». Чи­та­тель живо пред­став­ля­ет себе не­обык­но­вен­но кра­си­вый пей­заж, очень по­хо­жий на сказ­ку.

2.  Сти­хо­тво­ре­ние «По­ро­ша» имеет коль­це­вую ком­по­зи­цию. В пер­вых его стро­ках образ до­ро­ги со­зда­ет­ся ла­ко­нич­ным не­рас­про­стра­нен­ным пред­ло­же­ни­ем «Еду» и зву­ко­вы­ми об­ра­за­ми. Ти­ши­на зим­не­го леса пе­ре­да­на пре­дель­но емко: «Тихо». Но ти­ши­на жи­во­го мира не без­звуч­на: «Слыш­ны звоны / Под ко­пы­том на снегу», по­тре­во­жен­ные ез­до­ком «серые во­ро­ны / Рас­шу­ме­лись на лугу». Все эти ре­а­ли­стич­ные де­та­ли вос­со­зда­ют кар­ти­ну зим­ней до­ро­ги.

Разо­мкну­та в бес­ко­неч­ность дви­жу­ща­я­ся па­но­ра­ма зим­не­го про­стор­но­го пути в фи­на­ле сти­хо­тво­ре­ния: «Бес­ко­неч­ная до­ро­га / убе­га­ет лен­той вдаль». Образ до­ро­ги од­но­вре­мен­но ре­а­ли­сти­чен и сим­во­ли­чен: в под­тек­сте сти­хо­тво­ре­ния воз­ни­ка­ет тема жиз­нен­но­го пути, гар­мо­нич­но­го лада че­ло­ве­ка с при­ро­дой, на­деж­да на не­ис­чер­па­е­мость жиз­нен­ных впе­чат­ле­ний.