1.  Об­ра­зы, со­здан­ные Гри­бо­едо­вым, ярки и не­од­но­знач­ны, не­ха­рак­тер­ны для клас­си­ци­сти­че­ской ко­ме­дии; не­тра­ди­ци­о­нен и кон­фликт пьесы. Между Чац­ким и Фа­му­со­вым раз­го­ра­ют­ся бур­ные споры о при­ем­ле­мо­сти раз­лич­ных спо­со­бов для по­лу­че­ния по­вы­ше­ний по служ­бе и на­град, о зна­чи­мо­сти об­ще­ствен­но­го мне­ния, об об­ра­зо­ва­нии. Кон­фликт этот со­ци­аль­ный; с одной его сто­ро­ны  — Чац­кий, с дру­гой  — мос­ков­ское дво­рян­ское об­ще­ство во главе с Фа­му­со­вым. Это про­ти­во­сто­я­ние не двух людей, а двух ми­ро­воз­зре­ний, об­ще­ствен­ных по­зи­ций; Чац­кий и Фа­му­сов  — лишь наи­бо­лее яркие их пред­ста­ви­те­ли. С точки зре­ния ре­че­вой ха­рак­те­ри­сти­ки, все герои де­лят­ся на тех, кто го­во­рит мо­но­ло­га­ми (Чац­кий, Фа­му­сов, Ре­пе­ти­лов), и тех, кто го­во­рит ре­пли­ка­ми (все осталь­ные). Те, кто про­из­но­сят мо­но­ло­ги, яв­ля­ют­ся идео­ло­га­ми (Фа­му­сов и Чац­кий) или им под­ра­жа­ют (Ре­пе­ти­лов). Имен­но по­это­му они и вы­ра­жа­ют свою идео­ло­гию в боль­ших мо­но­ло­гах, а диа­ло­га между ними и быть не может, на­столь­ко они раз­ные.

2.  Тема может быть рас­кры­та на при­ме­ре сти­хо­тво­ре­ний: «Гой ты, Русь, моя род­ная», «Я по­след­ний поэт де­рев­ни», «Русь со­вет­ская» и дру­гих. В рас­кры­тии темы важно от­ме­тить, что образ Ро­ди­ны для Есе­ни­на тесно свя­зан с об­ра­зом де­рев­ни и род­ной при­ро­ды. В твор­че­стве поэта тема Ро­ди­ны зву­чит по-раз­но­му в раз­ные пе­ри­о­ды твор­че­ства: от вос­тор­жен­но-уми­ли­тель­но­го в ран­них сти­хах до тра­ги­че­ско­го осо­зна­ния своей от­чуж­ден­но­сти от со­вет­ской Рос­сии. Но в сти­хах Есе­ни­на все­гда по­ра­жа­ет та свя­тая вера в не­объ­ят­ные про­сто­ры Руси, в свет­лую ее бу­дущ­ность, ко­то­рая дает нам право счи­тать поэта на­сто­я­щим пев­цом Рос­сии.

3.  Уже ран­ние рас­ска­зы М. Горь­ко­го сви­де­тель­ство­ва­ли о том, что писа-тель очень та­лант­лив и не­за­у­ря­ден. В своих про­из­ве­де­ни­ях он об­ра­щал­ся к веч­ным цен­но­стям, пы­тал­ся от­ве­тить на важ­ней­шие во­про­сы, с дав­них пор вол­но­вав­шие людей. Рас­сказ «Ста­ру­ха Изер­гиль» за­став­ля­ет за­ду­мать­ся о ярких че­ло­ве­че­ских ха­рак­те­рах. Имен­но такие люди все­гда вы­зы­ва­ли у Горь­ко­го ува­же­ние и вос­хи­ще­ние. О че­ло­ве­че­ских ха­рак­те­рах го­во­рит сама ста­ру­ха Изер­гиль, Она го­во­рит, что есть люди  — «ста­ри­ки с дет­ства» и «юные, ко­то­рые любят». Сам автор пол­но­стью со­ли­да­рен со своей ге­ро­и­ней. Ле­ген­ды о Ларре и о Данко поз­во­ля­ют нам лучше по­нять, как сам Горь­кий по­ни­мал по­двиг че­ло­ве­ка во имя людей. Ларра, герой пер­вой ле­ген­ды, умен и пре­кра­сен. Но вме­сте с тем он горд и вы­со­ко­ме­рен, в его серд­це холод. И Ларра аб­со­лют­но рав­но­ду­шен к людям. Он свы­со­ка смот­рит на всех, счи­та­ет лишь свои же­ла­ния за­слу­жи­ва­ю­щи­ми вни­ма­ния.

Горь­кий не скры­ва­ет сво­е­го от­но­ше­ния к герою ле­ген­ды. Ларра вы­гля­дит сла­бым, не­смот­ря на внеш­нее пре­вос­ход­ство. С точки зре­ния са­мо­го ав­то­ра, толь­ко го­ря­чее серд­це и лю­бовь к людям де­ла­ет че­ло­ве­ка до­стой­ным чле­ном об­ще­ства. Имен­но та­ко­вым и яв­ля­ет­ся Данко, герой вто­рой ле­ген­ды. Он жерт­ву­ет собой ради дру­гих. Данко не за­ду­мы­ва­ет­ся о том, нужна ли его жерт­ва людям. Этот во­прос для него ров­ным сче­том ни­че­го не, зна­чит. Мы не со­мне­ва­ем­ся в силе и му­же­стве Данко. Его пре­иму­ще­ства перед Лар­рой оче­вид­ны. Толь­ко Данко ока­зал­ся спо­со­бен на по­двиг во имя людей, пусть даже по­след­ние и не за­слу­жи­ва­ли такой жерт­вы.

4.  Про­бле­ма вза­и­мо­от­но­ше­ний при­ро­ды и че­ло­ве­ка за­тра­ги­ва­ет­ся посто-янно, и она ни­ко­гда не по­те­ря­ет своей ак­ту­аль­но­сти. О про­бле­мах куль­ту­ры вза­и­мо­свя­зи при­ро­ды и че­ло­ве­ка го­во­ри­ли мно­гие пи­са­те­ли про­шлых веков и со­вре­мен­но­сти.

Ва­лен­тин Рас­пу­тин об­ра­ща­ет­ся к про­бле­ме об­ще­ния че­ло­ве­ка с при­ро­дой во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях. На­при­мер, в «Про­ща­нии с Ма­те­рой»  — книге о том, что вза­и­мо­от­но­ше­ния че­ло­ве­ка и земли  — про­бле­ма не обыч­ная, а глу­бо­ко нрав­ствен­ная. Не слу­чай­но слова Ро­ди­на, народ, род­ник, при­ро­да  — од­но­го корня. В по­ве­сти образ Ро­ди­ны не­из­мен­но свя­зан с об­ра­зом род­ной земли. Ма­те­ра  — это и ост­ров, и древ­няя де­ре­вень­ка с таким же на­зва­ни­ем; Ма­те­ра долж­на быть стер­та с лица земли. Долж­но ис­чез­нуть все: дома, ого­ро­ды, луга, клад­би­ще  — вся земля уйдет под воду на­веч­но. Кто дал че­ло­ве­ку право рас­по­ря­жать­ся всем так без­дум­но?

Не нами на­чи­на­ет­ся жизнь на свете и не нашим ухо­дом она за­кан­чи­ва­ет­ся. Как мы от­но­сим­ся к пред­кам, так и к нам будут от­но­сить­ся по­том­ки, беря при­мер с нас. Рас­пу­тин, раз­мыш­ляя об этом, по­ка­зы­ва­ет не­сколь­ко по­ко­ле­ний. По­лу­ча­ет­ся, что чем даль­ше, тем связи ста­но­вят­ся сла­бее. Вот ста­ру­ха Дарья свято чтит па­мять об ушед­ших. Сын ее, Павел, по­ни­ма­ет мать, но то, что ее вол­ну­ет, для него не самое глав­ное. А внук Ан­дрей и вовсе не по­ни­ма­ет о чем речь. Для него не пред­став­ля­ет слож­но­сти при­нять ре­ше­ние устро­ить­ся на стро­и­тель­ство пло­ти­ны, из-за ко­то­рой и будет за­топ­лен ост­ров. И во­об­ще он уве­рен, что па­мять  — это плохо, без нее лучше. По­весть Рас­пу­ти­на вос­при­ни­ма­ет­ся как пре­ду­пре­жде­ние. Такие, как Ан­дрей, будут со­зи­дать, раз­ру­шая и, когда за­ду­ма­ют­ся чего же в этом про­цес­се боль­ше, будет уже позд­но: на­до­рван­ные серд­ца не из­ле­чи­ва­ют­ся. «Кто мы на этой земле  — хо­зя­е­ва или вре­мен­ные при­шель­цы: при­шли, по­бы­ли, ни про­шло­го нам не нужно, ни бу­ду­ще­го у нас нет?»  — такие раз­мыш­ле­ния вы­зы­ва­ет по­весть В. Рас­пу­ти­на.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. Пе­чо­рин  — герой пе­ре­ход­но­го вре­ме­ни, ос­нов­ным при­зна­ком ко­то­ро­го было от­сут­ствие вы­со­ких об­ще­ствен­ных иде­а­лов. От­сю­да вы­ве­ден­ные им нрав­ствен­ные прин­ци­пы и цен­но­сти: 1) «из двух дру­зей все­гда один раб дру­го­го»; 2) «… я смот­рю на стра­да­ния и ра­до­сти дру­гих толь­ко в отно-шении к себе как на пищу, под­дер­жи­ва­ю­щую мои ду­шев­ные силы»; 3) сча-стье  — это «на­сы­щен­ная гор­дость», а лю­бовь  — крат­ко­вре­мен­ный порыв: «Стра­сти не что иное, как идеи при пер­вом своем раз­ви­тии: они при­над­леж-ность юно­сти серд­ца, и глу­пец тот, кто ду­ма­ет целую жизнь ими вол­но­вать-ся…». В при­ве­ден­ном от­рыв­ке на­хо­дим раз­мыш­ле­ния героя об этих выве-ден­ных им нрав­ствен­ных прин­ци­пах. Од­на­ко убеж­де­ние Пе­чо­ри­на: «Быть для кого-ни­будь при­чи­ною стра­да­ний и ра­до­стей, не имея на то ни­ка­ко­го по­ло­жи­тель­но­го права,  — не самая ли это слад­кая пища нашей гор­до­сти?», ос­но­ван­ное на его нрав­ствен­ных прин­ци­пах, ока­зы­ва­ет­ся не­вер­ным. До­ка­за-тель­ство  — факты из жизни са­мо­го Пе­чо­ри­на, ко­то­рый все силы по­тра­тил на то, чтобы на­сы­тить свою гор­дость, удо­вле­тво­рить свое че­сто­лю­бие, но сча­стья не обрел, о чем го­во­рит по­след­няя днев­ни­ко­вая за­пись его.

1.2.1. Осо­бен­но­стью рус­ской по­э­зии на­ча­ла XIX века яв­ля­ет­ся со­че­та-ние ду­шев­ной ра­ни­мо­сти тон­кой на­ту­ры с огром­ной лю­бо­вью к при­ро­де род­но­го края. Сти­хо­тво­ре­ние Е. Ба­ра­тын­ско­го «Весна, весна! Как воз­дух чист!..» - еще одно тому под­твер­жде­ние.

С пер­вых его стро­чек от­кры­ва­ет­ся чи­та­те­лю сила и глу­би­на, пе­ре­пол­ня­ю­щая ав­то­ра от уви­ден­но­го им мо­мен­та про­буж­де­ния при­ро­ды.

Весна, весна! как воз­дух чист!

Как ясен не­бо­склон!

Своей ла­зу­рию живой

Сле­пит мне очи он…

- вос­кли­ца­ет автор.

Чте­ние этих стро­чек не­воль­но мыс­лен­но пе­ре­но­сит чи­та­те­ля на ве­сен­ний луг и по­мо­га­ет пе­ре­жить ра­дость от при­хо­да весны.

Ду­шев­ное со­сто­я­ние ли­ри­че­ско­го героя эмо­ци­о­наль­но при­под­ня­тое. Вос­торг и ли­ко­ва­ние его души за­став­ля­ет ощу­тить при­ход весны, пе­ре­да­ет в пол­ной мере за­па­хи и звуки, дает по­чув­ство­вать ее яркие крас­ки.

1.1.2. Лер­мон­тов со­здал пер­вый в Рос­сии пси­хо­ло­ги­че­ский роман в русле на­ро­див­ше­го­ся и по­беж­дав­ше­го ре­а­лиз­ма, в ко­то­ром су­ще­ствен­ную роль играл про­цесс са­мо­по­зна­ния героя. В ходе са­мо­ана­ли­за Пе­чо­рин под­вер­га­ет про­вер­ке на проч­ность все ду­хов­ные цен­но­сти, вы­сту­па­ю­щие внут­рен­ним до­сто­я­ни­ем че­ло­ве­ка. Та­ки­ми цен­но­стя­ми в ли­те­ра­ту­ре все­гда счи­та­лись лю­бовь, друж­ба, при­ро­да, кра­со­та.

В при­ве­ден­ном от­рыв­ке даны раз­мыш­ле­ния Пе­чо­ри­на о соб­ствен­ных по­ступ­ках, чув­ствах, умо­за­клю­че­ни­ях. Ощу­щая жизнь как ба­наль­ность, герой, тем не менее, вся­кий раз на­де­ет­ся, что оче­ред­ное лю­бов­ное при­клю­че­ние осве­жит его чув­ства и обо­га­тит ум. Влюб­лен­ную в него княж­ну Мери Пе­чо­рин не любит. Власть над жен­щи­ной ока­зы­ва­ет­ся для него важ­нее, чем ис­крен­ность чув­ства. Лю­бовь пре­вра­ща­ет­ся в игру, на­прав­ля­е­мую рас­суд­ком, и в ко­неч­ном итоге  — в игру судь­ба­ми жен­щин, ко­то­рые долж­ны жерт­во­вать собой, ис­пы­ты­вать «пре­дан­ность и страх» и тем до­став­лять «пищу нашей гор­до­сти». Пе­чо­рин чест­но при­зна­ет­ся в этом, а по­сколь­ку глава «Княж­на Мери»  — это днев­ник са­мо­го героя, то у нас нет ос­но­ва­ний со­мне­вать­ся в его ис­крен­но­сти. Вот по­че­му роман Лер­мон­то­ва с пол­ным ос­но­ва­ни­ем можно счи­тать пси­хо­ло­ги­че­ским ро­ма­ном.

1.2.2. С пер­вых стро­чек сти­хо­тво­ре­ния от­кры­ва­ет­ся чи­та­те­лю сила и глу­би­на, пе­ре­пол­ня­ю­щая ав­то­ра от уви­ден­но­го им мо­мен­та про­буж­де­ния при­ро­ды.

«Весна, весна! как воз­дух чист! Как ясен не­бо­склон!» - вос­кли­ца­ет автор.

Силу чувств, при­под­ня­тость эмо­ци­о­наль­но­го со­сто­я­ния героя пе­ре­да­ют мно­го­чис­лен­ные вос­кли­ца­тель­ные пред­ло­же­ния, ис­поль­зу­е­мые ав­то­ром.

1.1.3. Сход­ство Оне­ги­на и Пе­чо­ри­на про­яв­ля­ет­ся и в их оди­на­ко­вом от­но­ше­нии к любви, не­спо­соб­но­сти к глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти. Без­раз­ли­чие к жизни, пас­сив­ность, внут­рен­няя опу­сто­шен­ность по­да­ви­ли в Оне­ги­не вся­кое ис-крен­нее чув­ство. Об­ще­ство с его же­сто­ки­ми нра­ва­ми вос­пи­та­ло Пе­чо­ри­на эго­и­стом и се­бя­люб­цем, где на­сто­я­щие ду­шев­ные по­ры­вы скры­ты за мас­кой хо­лод­ной веж­ли­во­сти. Они уже не верят в лю­бовь. Оне­гин от­вер­га­ет лю­бовь Та­тья­ны, объ­яс­няя это тем, что он не «со­здан для бла­жен­ства» се­мей­ной жизни. Чув­ству­ет пре­сы­ще­ние и Пе­чо­рин: «Да, я уже про­шел тот пе­ри­од жизни ду­шев­ной, когда ищут толь­ко сча­стия, когда серд­це чув­ству­ет не­об­хо­ди­мость лю­бить силь­но и страст­но кого-ни­будь».

Од­на­ко есть и явные от­ли­чия между ха­рак­те­ра­ми этих пер­со­на­жей и сред­ства­ми их ху­до­же­ствен­но­го изоб­ра­же­ния в обоих ро­ма­нах: если Пе­чо­ри­ну свой­ствен­ны без­гра­нич­ная по­треб­ность в сво­бо­де и по­сто­ян­ном стрем­ле­нии «под­чи­нять своей воле, что его окру­жа­ет», «воз­буж­дать к себе чув­ство любви, пре­дан­но­сти и стра­ха», то Оне­гин не стре­мит­ся к по­сто­ян­но­му са­мо­утвер­жде­нию за счет дру­гих людей, за­ни­ма­ет более пас­сив­ную по­зи­цию. В от­ли­чие от Оне­ги­на ми­ро­вос­при­я­тие Пе­чо­ри­на от­ли­ча­ет­ся боль­шим ци­низ­мом, пре­не­бре­же­ни­ем к людям.

1.2.3. Идей­ное со­дер­жа­ние сти­хо­тво­ре­ний Фета и Ба­ра­тын­ско­го со­звуч­но: в мель­чай­ших де­та­лях пре­крас­но­го пей­за­жа нашли от­ра­же­ние ми­мо­лет­ные на­стро­е­ния, от­тен­ки че­ло­ве­че­ских чувств. «Какой-то тай­ной жаж­дою|

Мечта рас­па­ле­на»  — у Фета;

Что с нею, что с моей душой?

С ру­чьем она ручей

И с птич­кой птич­ка! с ним жур­чит,

Ле­та­ет в небе с ней!  —у Ба­ра­тын­ско­го.

При­ро­да и чув­ства гар­мо­нич­но сли­ва­ет­ся для по­этов в нечто целое. Че­ло­век в сти­хах Фета и Ба­ра­тын­ско­го живет в одном ритме с при­ро­дой, по­гру­жа­ет­ся в думы и грезы.