Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  Оне­гин и пе­тер­бург­ский свет в ро­ма­не А. С. Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин».

Сто­ли­ца Рос­сий­ско­го го­су­дар­ства, Се­вер­ная Паль­ми­ра, пред­став­ля­ла для Пуш­ки­на край кра­со­ты и вдох­но­ве­ния. Не слу­чай­но ге­ни­аль­ный поэт по­сто­ян­но об­ра­ща­ет­ся к этому об­ра­зу в своем твор­че­стве. В этом го­ро­де он учил­ся, здесь жили его дру­зья, его лю­би­мые жен­щи­ны, ко­то­рым впо­след­ствии были по­свя­ще­ны его ге­ни­аль­ные тво­ре­ния. Имен­но в Пе­тер­бур­ге он утвер­дил­ся как твор­че­ская лич­ность, здесь были на­пи­са­ны его луч­шие про­из­ве­де­ния.

С об­ра­зом Пе­тер­бур­га мы стал­ки­ва­ем­ся в ро­ма­не «Ев­ге­ний Оне­гин». Уже в пер­вой главе мы видим, с какой лю­бо­вью Пуш­кин опи­сы­ва­ет до­ро­гой и хо­ро­шо зна­ко­мый ему город, рас­кры­вая его через образ Ев­ге­ния Оне­ги­на  — глав­но­го героя ро­ма­на, ти­пич­но­го пред­ста­ви­те­ля дво­рян­ской мо­ло­де­жи, жизнь ко­то­рых про­те­ка­ла «в вихре света», со­сто­я­ла из балов и мас­ка­ра­дов, шум­ных, мод­ных ве­че­ри­нок, по­се­ще­ния те­ат­ров и ре­сто­ра­нов:

Еще бо­ка­лов жажда про­сит

За­лить го­ря­чий жир кот­лет,

Но звон бре­ге­та им до­но­сит,

Что новый на­чал­ся балет.

Оне­гин с са­мо­го на­ча­ла ро­ма­на пред­ста­ет перед нами как че­ло­век свет­ский, при­чем свет­ский не толь­ко по об­ра­зу жизни сво­е­му, но и «по духу»: он пре­крас­но чув­ству­ет себя в «выс­шем» об­ще­стве, он впи­тал в себя свет­скую мо­раль с ее ли­це­ме­ри­ем, ци­низ­мом, фаль­шью. Поэт опи­сы­ва­ет выс­ший свет ис­клю­чи­тель­но в иро­ни­че­ских тонах: вид «ве­ли­ча­вых», «не­при­ступ­ных» дам вы­зы­ва­ет в нем «сплин», их «умный» раз­го­вор для него  — «не­снос­ный, хоть не­вин­ный вздор».

В про­ти­во­вес пе­тер­бург­ско­му свет­ско­му об­ще­ству и сам автор, и его герой вос­хи­ща­лись кра­со­той го­ро­да, «упи­ва­лись» «ды­ха­ньем ночи бла­го­склон­ной»:

Все было тихо; лишь ноч­ные

Пе­ре­кли­ка­лись ча­со­вые,

Да дро­жек от­да­лен­ный стук

С Ми­льон­ной раз­да­вал­ся вдруг.

2.  Каким пред­ста­ет внут­рен­ний облик ли­ри­че­ско­го героя по­э­зии А. А. Блока?

Твор­че­ство Алек­сандра Блока  — ве­ли­ко­го поэта на­ча­ла XX века  — одно из самых при­ме­ча­тель­ных яв­ле­ний рус­ской по­э­зии.

Ли­ри­че­ский герой Блока – че­ло­век с тон­ки­ми чув­ства­ми и боль­шой душой, уме­ю­щий остро чув­ство­вать и пе­ре­жи­вать, глу­бо­ко лю­бя­щий свою ро­ди­ну и го­то­вый слу­жить ей без­за­вет­но. Для него яв­ле­ния окру­жа­ю­ще­го мира и все со­бы­тия ис­то­рии, все пре­да­ния веков, на­род­ное горе, мечты о бу­ду­щем  — все ста­но­ви­лось темой пе­ре­жи­ва­ний и пищей раз­ду­мий. Даже сама Рос­сия была для него «ли­ри­че­ской ве­ли­чи­ной», и эта «ве­ли­чи­на» была столь огром­ной, что да­ле­ко не сразу вме­сти­лась в рамки его твор­че­ства.

Ли­ри­ка Блока стала силь­нее его са­мо­го. Это яснее всего вы­ра­же­но в его сти­хах о любви. Сколь­ко бы он ни твер­дил, что жен­щи­ны, ко­то­рых мы любим, кар­тон­ные, он во­пре­ки своей воле видел в них и звез­ды, чув­ство­вал в них не­здеш­ние дали, и  — сколь­ко бы сам ни сме­ял­ся над этим  — каж­дая жен­щи­на в его лю­бов­ных сти­хах со­че­та­лась для него с об­ла­ка­ми, за­ка­та­ми, зо­ря­ми, каж­дая от­кры­ва­ла про­све­ты в Иное, по­это­му и по­яв­ля­ет­ся цикл  — «Стихи о Пре­крас­ной Даме». Ли­ри­че­ский герой  — слу­жи­тель Пре­крас­ной Дамы, ожи­да­ю­щий гря­ду­ще­го пре­об­ра­же­ния жизни.

3.  «Зло­нра­вия до­стой­ные плоды». (Нрав­ствен­ная про­бле­ма­ти­ка ко­ме­дии Д. И. Фон­ви­зи­на «Не­до­росль».)

В ко­ме­дии Фон­ви­зи­на «Не­до­росль» при­ми­тив­ный и жал­кий мир Про­ста­ко­вых и Ско­ти­ни­ных хочет про­рвать­ся в бла­го­род­ный, вы­со­кий мир Ста­ро­ду­ма, Прав­ди­на, при­сво­ить себе его при­ви­ле­гии, за­вла­деть всем. Зло, мас­ки­ру­ясь под мас­кой об­ра­зо­ван­но­сти и бла­го­род­ства, хочет при­сво­ить себе добро. У Про­ста­ко­вой есть план  — про­брать­ся в не­до­ся­га­е­мый для нее мир через же­нить­бу сына на Софье. В этом и за­клю­ча­ет­ся цель Про­ста­ко­вой, когда она уго­ва­ри­ва­ет Мит­ро­фа­нуш­ку по­учить­ся «для виду».

4.  Как в по­э­зии Н. А. Не­кра­со­ва рас­кры­ва­ет­ся тема стра­да­ний на­ро­да?

В 1864 году Ни­ко­лай Алек­се­е­вич Не­кра­сов пишет сти­хо­тво­ре­ние «Же­лез­ная до­ро­га»  — одно из самых дра­ма­тич­ных своих про­из­ве­де­ний. По мас­шта­бу со­бы­тий, по сво­е­му духу это срав­ни­тель­но не­боль­шое сти­хо­тво­ре­ние  — на­сто­я­щая поэма о на­ро­де.

Но если в преды­ду­щих про­из­ве­де­ни­ях поэт свято верил в при­ход «свет­ло­го бу­ду­ще­го», то те­перь он с го­ре­чью го­во­рит:

Вы­не­сет все  — и ши­ро­кую, ясную

Гру­дью до­ро­гу про­ло­жит себе.

Жаль толь­ко  — жить в эту пору пре­крас­ную

Уж не при­дет­ся  — ни мне, ни тебе.

По­че­му же столь пес­си­ми­сти­чен поэт? В про­из­ве­де­нии народ изоб­ра­жен в двух ипо­ста­сях: ве­ли­кий тру­же­ник, по делам своим за­слу­жи­ва­ю­щий все­об­ще­го ува­же­ния и вос­хи­ще­ния, и тер­пе­ли­вый раб, ко­то­ро­го оста­ет­ся лишь по­жа­леть, не оскор­бив этой жа­ло­стью. Вот эта-то раб­ская по­кор­ность и за­став­ля­ет Не­кра­со­ва со­мне­вать­ся в ско­ром из­ме­не­нии на­род­ной жизни к луч­ше­му. По­вест­во­ва­ние от­кры­ва­ет­ся кар­ти­ной при­ро­ды, на­пи­сан­ной сочно, пла­стич­но и зримо. Кра­со­та и гар­мо­ния при­ро­ды ока­зы­ва­ют­ся по­во­дом, чтобы за­го­во­рить о мире людей.

Слав­ная осень! Мо­роз­ные ночи,

Ясные, тихие дни...

Нет без­об­ра­зья в при­ро­де!

В от­ли­чие от при­ро­ды, люд­ское об­ще­ство полно про­ти­во­ре­чий, дра­ма­тич­ных столк­но­ве­ний. Для того чтобы рас­ска­зать о тя­же­сти и по­дви­ге на­род­но­го труда, поэт об­ра­ща­ет­ся к при­е­му, до­ста­точ­но из­вест­но­му в рус­ской ли­те­ра­ту­ре,  — опи­са­нию сна од­но­го из участ­ни­ков по­вест­во­ва­ния. Сон Вани  — это не толь­ко услов­ный прием, а ре­аль­ное со­сто­я­ние маль­чи­ка, в чьем рас­тре­во­жен­ном во­об­ра­же­нии рас­сказ о стра­да­ни­ях стро­и­те­лей до­ро­ги рож­да­ет фан­та­сти­че­ские кар­ти­ны с ожив­ши­ми под лун­ным си­я­ни­ем мерт­ве­ца­ми.

Цен­зу­ра по­ня­ла взрыв­ную силу «Же­лез­ной до­ро­ги», а ис­то­рия ее опуб­ли­ко­ва­ния и ис­ка­же­ний, ко­то­рым она под­верг­лась, толь­ко под­чер­ки­ва­ет де­мо­кра­тизм про­из­ве­де­ния и пра­виль­ность линии, вы­бран­ной ав­то­ром. Сти­хо­тво­ре­ние «Же­лез­ная до­ро­га» оста­ет­ся и по­ны­не ак­ту­аль­ным и самым ци­ти­ру­е­мым про­из­ве­де­ни­ем Не­кра­со­ва, пред­ска­зав­ше­го дол­гий путь к на­род­но­му сча­стью.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. Об­ра­зо­ва­ние Оне­ги­на весь­ма по­верх­ност­ное, он «на­хва­тал­ся вер­хов» из ла­ты­ни, ис­то­рии, ли­те­ра­ту­ры. Это среди невеж свет­ско­го об­ще­ства ка­за­лось глу­бо­ки­ми по­зна­ни­я­ми, ко­то­рых ока­за­лось до­ста­точ­но, чтобы про­слыть «уче­ным малым», хотя автор о таких по­зна­ни­ях го­во­рит с не­ко­то­рой иро­ни­ей. Зато Пуш­кин от­ме­ча­ет увле­че­ние Оне­ги­на эко­но­ми­кой, что сви­де­тель­ству­ет о про­грес­сив­ных взгля­дах героя.

1.2.1. Ис­поль­зо­ва­ние мно­го­то­чия в ху­до­же­ствен­ном тек­сте яв­ля­ет­ся одним из син­так­си­че­ских средств вы­ра­зи­тель­но­сти. В сти­хо­тво­ре­нии Блока мно­го­то­чие ис­поль­зу­ет­ся че­ты­ре­жды.

Ле­те­ли дни, кру­тясь про­кля­тым роем...

Вино и страсть тер­за­ли жизнь мою...  —

мно­го­то­чие озна­ча­ет не­до­ска­зан­ность о жиз­нен­ных пе­ри­пе­ти­ях, вы­пав­ших на долю героя в «страш­ном мире».

И вспом­нил я тебя пред ана­ло­ем,

И звал тебя, как мо­ло­дость свою...  —

мно­го­то­чие воз­ни­ка­ет, чтобы по­ка­зать не­воз­мож­ность воз­вра­ще­ния в про­шлое. Герой вспо­ми­на­ет это про­шлое и на­де­ет­ся быть услы­шан­ным.

Я креп­ко сплю, мне снит­ся плащ твой синий,

В ко­то­ром ты в сырую ночь ушла...

Опять мно­го­то­чие. На сей раз как окон­ча­тель­ное осо­зна­ние того, что лю­би­мая не вер­нет­ся. Его зов оста­нет­ся без от­ве­та.

1.1.2. Об­ра­зо­ва­ние Оне­ги­на весь­ма по­верх­ност­ное, он «на­хва­тал­ся вер­хов» из ла­ты­ни, ис­то­рии, ли­те­ра­ту­ры. Это среди невеж свет­ско­го об­ще­ства ка­за­лось глу­бо­ки­ми по­зна­ни­я­ми, ко­то­рых ока­за­лось до­ста­точ­но, чтобы про­слыть «уче­ным малым», хотя автор о таких по­зна­ни­ях го­во­рит с не­ко­то­рой иро­ни­ей:

Мы все учи­лись по­не­мно­гу

Чему-ни­будь и как-ни­будь,

Так вос­пи­та­ньем, слава Богу,

У нас не­муд­ре­но блес­нуть.

Зато Пуш­кин от­ме­ча­ет увле­че­ние Оне­ги­на эко­но­ми­кой, что сви­де­тель­ству­ет о про­грес­сив­ных взгля­дах героя.

1.2.2. Лю­бовь воз­вы­ша­ет че­ло­ве­ка над обы­ден­но­стью, лю­бовь  — все­по­гло­ща­ю­щая тайна, она может да­вать силы, может ли­шать их. Когда при­хо­дит мо­мент раз­лу­ки, на­сту­па­ет опу­сто­ше­ние. По­ра­жа­ет от­но­ше­ние ли­ри­че­ско­го героя к воз­люб­лен­ной: он почти обо­жеств­ля­ет ее («…ты не огля­ну­лась», «…ты не сни­зо­шла»). Обо­жеств­ле­ние можно от­ме­тить и в такой де­та­ли, как при­зрач­ность, почти не су­ще­ство­ва­ние воз­люб­лен­ной. Герой, не­смот­ря на рас­ста­ва­ние, на­зы­ва­ет свою воз­люб­лен­ную «милой», «неж­ной», что го­во­рит о его спо­соб­но­сти лю­бить жерт­вен­но, пол­но­кров­но.

1.1.3. В обоих от­рыв­ках ав­то­ры ха­рак­те­ри­зу­ют уро­вень об­ра­зо­ван­но­сти своих ге­ро­ев. Зна­ме­ни­тые пуш­кин­ские стро­ки:

Мы все учи­лись по­не­мно­гу

Чему-ни­будь и как-ни­будь,

Так вос­пи­та­ньем, слава Богу,

У нас не­муд­ре­но блес­нуть…  —

пе­ре­кли­ка­ют­ся с го­го­лев­ски­ми «Мно­гие были не без об­ра­зо­ва­ния… Про­чие тоже были, более или менее, люди про­све­щен­ные: кто читал Ка­рам­зи­на, кто «Мос­ков­ские Ве­до­мо­сти», кто даже и со­всем ни­че­го не читал». Не­труд­но за­ме­тить иро­нию Пуш­ки­на и Го­го­ля от­но­си­тель­но об­ра­зо­ван­но­сти своих ге­ро­ев.

1.2.3. Лю­бовь воз­вы­ша­ет че­ло­ве­ка над обы­ден­но­стью, лю­бовь - все­по­гло­ща­ю­щая тайна, она может да­вать силы, может ли­шать их. Когда при­хо­дит мо­мент раз­лу­ки, на­сту­па­ет опу­сто­ше­ние. Об этом го­во­рит Блок. О раз­лу­ке с лю­би­мой го­во­рит и ли­ри­че­ский герой Пуш­ки­на. Од­на­ко и Блок, и Пуш­кин же­ла­ют добра своим воз­люб­лен­ным, их чув­ства ис­крен­ни, вос­по­ми­на­ния о былой любви свет­лы. В сти­хах на­хо­дим под­твер­жде­ние этому. Блок, не­смот­ря на рас­ста­ва­ние, на­зы­ва­ет свою воз­люб­лен­ную «милой», «неж­ной».

А У Пуш­ки­на чи­та­ем:

Я вас любил так ис­крен­но, так нежно,

Как дай вам Бог лю­би­мой быть дру­гим.