1.  Эпи­те­ты слу­жат для со­зда­ния ху­до­же­ствен­но­го об­ра­за. В ха­рак­те­ри­сти­ке Лен­ско­го важ­ную роль иг­ра­ют эпи­те­ты. Пуш­кин со­об­ща­ет нам о глав­ном ка­че­стве сво­е­го героя: Лен­ский  — поэт-ро­ман­тик, учил­ся в Гер­ма­нии, по­это­му он «с душою прямо гет­тин­ген­ской». Ро­ман­ти­кам свой­ствен­ны «воль­но­лю­би­вые мечты», «дух пыл­кий и до­воль­но стран­ный», «все­гда вос­тор­жен­ная речь», «мечты слад­кие».

2.  Автор про­ти­во­по­став­ля­ет ре­а­ли­сту Оне­ги­ну ро­ман­ти­ка Лен­ско­го. Лен­ский бли­зок по­вест­во­ва­те­лю своим по­э­ти­че­ским вдох­но­ве­ни­ем, Пуш­кин любит в нем свою соб­ствен­ную юность, любит то ду­шев­ное со­сто­я­ние воз­вы­шен­ной меч­та­тель­но­сти, ко­то­рое с го­да­ми без­воз­врат­но ухо­дит. Од­на­ко автор кри­ти­че­ски от­но­сит­ся к Лен­ско­му как к поэту-ро­ман­ти­ку и судит его по­э­зию за бес­со­дер­жа­тель­ность и сла­ща­вость:

Он пел лю­бовь, любви по­слуш­ный,

И песнь его была ясна,

Как мысли девы про­сто­душ­ной,

Как сон мла­ден­ца, как луна

В пу­сты­нях неба без­мя­теж­ных…

Мно­гие со­вре­мен­ни­ки Пуш­ки­на на­хо­ди­ли в Лен­ском сход­ство с ав­то­ром «Ев­ге­ния Оне­ги­на». Лер­мон­тов, на­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии «Смерть поэта» на­пря­мую срав­ни­вал Пуш­ки­на с Лен­ским:

Как тот поэт, не­ве­до­мый, но милый,

До­бы­ча рев­но­сти глу­хой,

Вос­пе­тый им с такою чуд­ной силой,

Сра­жен­ный, как и он, без­жа­лост­ной рукой.

Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  В чем смысл про­ти­во­по­став­ле­ния Оне­ги­на и Лен­ско­го в ро­ма­не А. С. Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Оне­гин»?

Раз­мыш­ле­ния о судь­бах сво­е­го по­ко­ле­ния встре­ча­ют­ся в про­из­ве­де­ни­ях рус­ской ли­те­ра­ту­ры до­воль­но часто. А. С.Пуш­кин со­здал бес­смерт­ный образ Ев­ге­ния Оне­ги­на, «лиш­не­го че­ло­ве­ка» сво­е­го по­ко­ле­ния. В серд­це Оне­ги­на  — пу­сто­та, скеп­ти­цизм, он не знает, где при­ме­нить свои спо­соб­но­сти. В про­ти­во­вес Оне­ги­ну, Лен­ский  — мо­ло­дой поэт, вер­нув­ший­ся из Гер­ма­нии, увле­чен­ный фи­ло­со­фи­ей и ро­ман­ти­че­ски на­стро­ен­ный. На стра­ни­цах ро­ма­на он очень тро­га­те­лен и од­но­вре­мен­но сме­шон. Чи­та­те­ля при­вле­ка­ет его чи­сто­та, юность, на­ив­ность и ис­крен­ность чувств. Но ка­ко­во бу­ду­щее Лен­ско­го? Автор со­жа­ле­ет о том, что он погиб «во цвете ра­дост­ных на­дежд, / Их не свер­шив еще для света». Од­на­ко не ис­клю­ча­ет­ся Пуш­ки­ным и тот ва­ри­ант, что Лен­ско­го за­тя­нет обы­ва­тель­ская жизнь, и он ста­нет таким же про­вин­ци­аль­ным по­ме­щи­ком, каких встре­ча­ет в доме Ла­ри­ных. Оне­гин в срав­не­нии с Лен­ским  — на­ту­ра более глу­бо­кая, де­я­тель­ная, хотя и про­ти­во­ре­чи­вая.

2.  Как свя­за­ны в по­э­зии М. Ю. Лер­мон­то­ва раз­мыш­ле­ния о твор­че­стве и тема оди­но­че­ства?

Тема поэта и по­э­зии тра­ди­ци­он­на для рус­ской ли­те­ра­ту­ры. В «Про­ро­ке» Лер­мон­то­ва поэт, на­де­лен­ный бо­же­ствен­ным даром, осо­зна­ет всю тя­жесть сво­е­го пред­на­зна­че­ния, всю го­речь от не­по­ни­ма­ния и оди­но­че­ства. Если в сти­хо­тво­ре­ни­ях Пуш­ки­на зву­чит оп­ти­мизм, вера в сво­бо­ду, в свет­лое бу­ду­щее, ко­то­рое гря­дет за болью («Про­рок»), то со­всем иное на­стро­е­ние у Лер­мон­то­ва: поэт один, в мире нет на­деж­ды. Од­на­ко, не­смот­ря на от­ли­чия, и Пуш­кин, и Лер­мон­тов едины в том, что пред­на­зна­че­ние поэта  — быть про­ро­ком, через ис­пы­та­ния и муки нести людям веру в свет­лое бу­ду­щее, в вы­со­кие чув­ства даже тогда, когда во­круг нет ни­че­го свет­ло­го, даже тогда, когда во­круг лишь грязь и не­ве­же­ство.

3.  Ма­стер­ство А. Н. Ост­ров­ско­го в со­зда­нии дра­ма­тур­ги­че­ско­го ха-рак­те­ра. (На при­ме­ре героя или ге­ро­и­ни одной из пьес по вы­бо­ру уча­ще­го­ся.)

«Сне­гу­роч­ка»  — это уди­ви­тель­ная сказ­ка, в ко­то­рой по­ка­за­на кра­со­та окру­жа­ю­ще­го мира, любви, при­ро­ды, мо­ло­до­сти. Про­из­ве­де­ние ос­но­ва­но на на­род­ных сказ­ках, пес­нях, пре­да­ни­ях и ле­ген­дах. Ост­ров­ский толь­ко со­еди­нил сказ­ки, ле­ген­ды и песни во­еди­но и при­дал на­род­но­му твор­че­ству весь­ма свое­об­раз­ный ко­ло­рит. В «Сне­гу­роч­ке» глав­ное место за­ни­ма­ют че­ло­ве­че­ские от­но­ше­ния. На пер­вый взгляд, сюжет вы­гля­дит со­вер­шен­но фан­та­стич­ным. Но потом ока­зы­ва­ет­ся, что в этой фан­тас­ма­го­рии про­смат­ри­ва­ют­ся живые че­ло­ве­че­ские ха­рак­те­ры. В сказ­ке Ост­ров­ско­го, как и в на­род­ной, четко про­ти­во­по­став­ле­ны дей­ству­ю­щие лица: с одной сто­ро­ны Сне­гу­роч­ка и Миз­гирь, с дру­гой  — Ку­па­ва и Лель.

Но­ва­тор­ство дра­ма­тур­га в со­зда­нии об­ра­зов про­яв­ля­ет­ся в при­да­нии ре­а­ли­сти­че­ской кон­крет­но­сти ми­фо­ло­ги­че­ским об­ра­зам, в стрем­ле­нии оче­ло­ве­чить фан­та­сти­че­ские пер­со­на­жи, сбли­зить с жиз­нью людей, с от­но­ше­ни­я­ми, су­ще­ству­ю­щи­ми в об­ще­стве. При­ме­ча­тель­на фи­гу­ра Сне­гу­роч­ки.В пьесе про­сле­жи­ва­ет­ся эво­лю­ция об­ра­за Сне­гу­роч­ки в от­ли­чие от ста­тич­но­го пер­со­на­жа сказ­ки. Ана­ли­зи­руя внут­рен­ние из­ме­не­ния, про­ис­хо­дя­щие со Сне­гу­роч­кой: от хо­лод­но­го серд­ца  — к го­ря­че­му, не­труд­но за­ме­тить, что образ Сне­гу­роч­ки у Ост­ров­ско­го услож­ня­ет­ся, на­пол­ня­ет­ся более опре­де­лен­ным пси­хо­ло­ги­че­ским со­дер­жа­ни­ем. На­де­лив Сне­гу­роч­ку слож­ным внут­рен­ним миром, по­ка­зав тра­гич­ность и дра­ма­тизм ее пе­ре­жи­ва­ний, Ост­ров­ский укруп­ня­ет образ, при­да­ет ему черты ро­ман­ти­че­ской ис-клю­чи­тель­но­сти, даже ве­ли­чия, пре­вра­щая в сим­вол. Сне­гу­роч­ка  — это сим­вол все­по­беж­да­ю­щей любви, сим­вол по­бе­ды любви над эго­и­стич­ной, ко­рыст­ной мо­ра­лью, по­бе­ды Солн­ца над Мо­ро­зом, жиз­нью над смер­тью.

4.  Какое со­дер­жа­ние вкла­ды­ва­ет А. И. Сол­же­ни­цын в по­ня­тие «пра-вед­ник»? (По рас­ска­зу «Мат­ре­нин двор».)

Ис­ход­ное на­зва­ние рас­ска­за «Мат­ре­нин двор»  — «Не стоит село без пра­вед­ни­ка», окон­ча­тель­ное дал А. П. Твар­дов­ский. Это был ре­дак­тор­ский ход в на­деж­де про­бить к пуб­ли­ка­ции новое про­из­ве­де­ние Сол­же­ни­цы­на: со­бы­тия в рас­ска­зе пе­ре­но­си­лись во вре­ме­на до­хру­щев­ской от­те­пе­ли. Уж слиш­ком тя­гост­ное впе­чат­ле­ние остав­ля­ет изоб­ра­жен­ная кар­ти­на рус­ской де­рев­ни.

В судь­бе Мат­ре­ны скон­цен­три­ро­ва­на тра­ге­дия де­ре­вен­ской рус­ской жен­щи­ны  — наи­бо­лее вы­ра­зи­тель­ная, во­пи­ю­щая. Но она не обо­зли­лась на этот мир, со­хра­ни­ла доб­рое рас­по­ло­же­ние духа, чув­ство ра­до­сти и жа­ло­сти к дру­гим. Смерть ге­ро­и­ни  — это на­ча­ло рас­па­да, ги­бе­ли нрав­ствен­ных усто­ев де­рев­ни, ко­то­рые кре­пи­ла своей жиз­нью Мат­ре­на. Она един­ствен­ная жила в своем мире: устра­и­ва­ла свою жизнь тру­дом, чест­но­стью, доб­ро­той и тер­пе­ни­ем, со­хра­нив свою душу и внут­рен­нюю сво­бо­ду. Но Мат­ре­на уми­ра­ет и «по­ги­ба­ет» вся де­рев­ня: «Все мы жили рядом с ней и не по­ня­ли, что есть она тот самый пра­вед­ник, без ко­то­ро­го, по по­сло­ви­це, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша».

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.2. Автор про­ти­во­по­став­ля­ет ре­а­ли­сту Оне­ги­ну ро­ман­ти­ка Лен­ско­го. Лен­ский бли­зок по­вест­во­ва­те­лю своим по­э­ти­че­ским вдох­но­ве­ни­ем, Пуш­кин любит в нем свою соб­ствен­ную юность, любит то ду­шев­ное со­сто­я­ние воз­вы­шен­ной меч­та­тель­но­сти, ко­то­рое с го­да­ми без­воз­врат­но ухо­дит. Од­на­ко автор кри­ти­че­ски от­но­сит­ся к Лен­ско­му как к поэту-ро­ман­ти­ку и судит его по­э­зию за бес­со­дер­жа­тель­ность и сла­ща­вость:

Он пел лю­бовь, любви по­слуш­ный,

И песнь его была ясна,

Как мысли девы про­сто­душ­ной,

Как сон мла­ден­ца, как луна

В пу­сты­нях неба без­мя­теж­ных…

Мно­гие со­вре­мен­ни­ки Пуш­ки­на на­хо­ди­ли в Лен­ском сход­ство с ав­то­ром «Ев­ге­ния Оне­ги­на». Лер­мон­тов, на­при­мер, в сти­хо­тво­ре­нии «Смерть поэта» на­пря­мую срав­ни­вал Пуш­ки­на с Лен­ским:

Как тот поэт, не­ве­до­мый, но милый,

До­бы­ча рев­но­сти глу­хой,

Вос­пе­тый им с такою чуд­ной силой,

Сра­жен­ный, как и он, без­жа­лост­ной рукой.

1.2.2. Сти­хо­тво­ре­ние от­но­сит­ся к фи­ло­соф­ской ли­ри­ке Лер­мон­то­ва. В нем поэт в гло­баль-ном мас­шта­бе раз­мыш­ля­ет над судь­бой по­ко­ле­ния 30-х годов, ис­сле­ду­ет его со­ци­аль­ные и ду­хов­ные по­ро­ки. Осуж­дая со­вре­мен­ное по­ко­ле­ние, поэт не по­уча­ет, а со­стра­да­ет, не от­де­ляя себя от по­ко­ле­ния. Му­чи­тель­ное, с рез­ки­ми пе­ре­па­да­ми на­стро­е­ние ли­ри­че­ско­го героя пе­ре­да­ют раз­лич­ные ху­до­же­ствен­ные при­е­мы: пе­ре­па­ды ритма, пе­ре­но­сы стиха, оби­лие ин­вер­сий, по­вто­ров, обособ­лен­ных чле­нов пред­ло­же­ния. По­зна­ние ли­ри­че­ско­го героя рож­да­ет не дей­ствие, а со­мне­ние:

Меж тем под бре­ме­нем по­зна­нья и со­мне­нья

В без­дей­ствии со­ста­рит­ся оно.

Коль­це­вая ком­по­зи­ция сти­хо­тво­ре­ния спо­соб­ству­ет по­сте­пен­но­му рас­кры­тию глав­ной мысли поэта: бес­про­свет­ность бу­ду­ще­го со­вре­мен­но­го поэту по­ко­ле­ния. Беда по­ко­ле­ния: от­сут­ствие со­ци­аль­ных, граж­дан­ских целей. Даже наука бес­плод­на, не в со­сто­я­нии пре­одо­леть ру­ти­ну жизни, вы­ве­сти из кри­зи­са. Го­речь от этих мыс­лей на­рас­та­ет к концу сти­хо­тво­ре­ния, по­это­му по­след­ние стро­ки зву­чат уже как набат: за­ду­май­тесь, ради бу­ду­ще­го, надо жить по-дру­го­му!

1.1.3. Между Груш­ниц­ким и Лен­ским можно без труда об­на­ру­жить по­ра­зи­тель­ное сход­ство. «Про­из­во­дить эф­фект  — их на­сла­жде­ние; они нра­вят­ся ро­ман­ти­че­ским про­вин­ци­ал­кам до безу­мия. Под ста­рость они де­ла­ют­ся либо мир­ны­ми по­ме­щи­ка­ми, либо пья­ни­ца­ми  — ино­гда тем и дру­гим»,  — пишет о своем герое Лер­мон­тов. А далее стро­ки еще более зна­ме­на­тель­ные: «Его цель  — сде­лать­ся ге­ро­ем ро­ма­на. Он так часто ста­рал­ся уве­рить дру­гих в том, что он су­ще­ство, не со­здан­ное для мира, об­ре­чен­ное каким-то тай­ным стра­да­ни­ям, что он сам почти в этом уве­рил­ся».

В «Ев­ге­нии Оне­ги­не» о Лен­ском чи­та­ем:

Не­го­до­ва­нье, со­жа­ле­нье,

Ко благу чи­стая лю­бовь

И славы слад­кое му­че­нье

В нем рано вол­но­ва­ли кровь.

По­хо­жи? Без со­мне­ния!

И Груш­ниц­кий, и Лен­ский ско­рее зри­те­ли, не­же­ли на участ­ни­ки бур­ля­щей во­круг них жизни, у них нет бу­ду­ще­го, они лишь по­мо­га­ют рас­крыть дру­гой, более зна­чи­мый ха­рак­тер. По­это­му их участь пред­ре­ше­на.

1.2.3. Цен­траль­ная идея обоих сти­хо­тво­ре­ний  — осуж­де­ние ду­хов­ной апа­тии по­ко­ле­ния, не­спо­соб­но­го «уга­дать» свое пред­на­зна­че­ние и найти вы­со­кие граж­дан­ские и нрав­ствен­ные иде­а­лы. Лер­мон­тов осуж­да­ет свое по­ко­ле­ние за ни­чтож­ность бес­цель­но­го су­ще­ство­ва­ния:

И не­на­ви­дим мы, и любим мы слу­чай­но,

Ничем не жерт­вуя ни злобе, ни любви,

И цар­ству­ет в душе какой-то холод тай­ный,

Когда огонь кипит в крови.

Не­кра­сов при­зы­ва­ет оду­мать­ся, вспом­нить о ве­ли­ком пред­на­зна­че­нии че­ло­ве­ка и смело всту­пить на путь борь­бы:

Зачем же ропот на стра­да­нья,

Зачем по мрач­но­му пути

Мя­теж­ной жизни без роп­та­нья,

С от­ва­гой той же не идти…

В лер­мон­тов­ском сти­хо­тво­ре­нии зву­чит безыс­ход­ность, не­ве­рие в то, что воз­мож­ны из­ме­не­ния, что есть силы, спо­соб­ные что-то из­ме­нить. У Не­кра­со­ва все же от­ме­ча­ют­ся и по­ло­жи­тель­ный сто­ро­ны сво­е­го по­ко­ле­ния:

Не часто ль ходим мы с от­ва­гой

По топ­ким тунд­рам и горам,

Когда хоть мир еди­ный блага

Найти за ними мнит­ся нам?

По­это­му Не­кра­сов верит:

И по­беж­дать зем­ное горе

До­воль­но силы нам дано.