Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  По­че­му Чац­кий об­ре­чен на оди­но­че­ство?

Образ Чац­ко­го  — мень­ше всего порт­рет того или иного ре­аль­но­го че­ло­ве­ка: это со­би­ра­тель­ный образ, новый со­ци­аль­ный тип эпохи. Глав­ная его идея  — граж­дан­ское слу­же­ние, слу­же­ние «делу, а не лицам». Такие герои при­зва­ны вно­сить в об­ще­ствен­ную жизнь смысл, вести к новым целям, по­это­му столк­но­ве­ние Чац­ко­го и фа­му­сов­ско­го об­ще­ства не­из­беж­но. Чац­кий и это об­ще­ство не­сов­ме­сти­мы, у них раз­ные иде­а­лы, цен­но­сти, цели, ме­то­ды борь­бы. Если сна­ча­ла Чац­кий для Фа­му­со­ва толь­ко «опас­ный че­ло­век», ко­то­рый «воль­ность хочет про­по­ве­дать», то затем «век ми­нув­ший» вы­но­сит при­го­вор: «Бе­зу­мен по всему!». Чац­кий-су­ма­сшед­ший об­ще­ству не стра­шен. Он об­ре­чен на оди­но­че­ство в мире Фа­му­со­вых. Ведь при­знать его взгля­ды пра­виль­ны­ми  — зна­чит, от­ка­зать­ся от своих убеж­де­ний, об­ра­за жизни, а это не­воз­мож­но, по­это­му Чац­кие все­гда будут оди­но­ки в по­доб­ном об­ще­стве. Чац­кий вы­сту­па­ет как об­ли­чи­тель «века ми­нув­ше­го».

2.  Что сбли­жа­ет «Слово о полку Иго­ре­ве» с фольк­лор­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми и чем можно объ­яс­нить эту бли­зость?

Уло­вить связь «Слова…» с фольк­ло­ром не­слож­но. Ос­нов­ное их сход­ство  — в языке. Он богат по­сто­ян­ны­ми эпи­те­та­ми: «синий Дон», «зо­ло­тое стре­мя», «чи­стое поле». Мно­гие срав­не­ния в «Слове…» за­им­ство­ва­ны из на­род­ной по­э­зии. Битва тут срав­ни­ва­ет­ся с жат­вой: «На Не­ми­зе сте­лют снопы го­ло­ва­ми, мо­ло­тят це­па­ми бу­лат­ны­ми, жизнь на току кла­дут, веют душу от тела». В духе на­род­ных тра­ди­ций и срав­не­ние битвы с пиром: «Тут кро­ва­во­го вина не­до­ста­ло, тут пир окон­чи­ли храб­рые ру­си­чи: сва­тов на­по­и­ли, а сами по­лег­ли за землю рус­скую».

Свя­за­ны с фольк­ло­ром и не­ко­то­рые об­ра­зы «Слова…». В на­род­ных пес­нях и сказ­ках чув­ства людей оли­це­тво­ря­ют­ся. Также и в «Слове…», как о живых су­ще­ствах, го­во­рит­ся об обиде («Дева Обида»), жа­ло­сти и горе («Желя и Карна пошли по земле Рус­ской»).

О бы­ли­нах за­став­ля­ет вспом­нить битва Все­во­ло­да с по­лов­ца­ми. Пре­уве­ли­чи­ва­ет­ся его му­же­ство, при опи­са­нии его по­дви­гов автор ис­поль­зу­ет прием ги­пер­бо­лы: «Буй тур Все­во­лод, бьешь­ся ты в самой гуще боя, пры­щешь ты стре­ла­ми; куда, буй тур, по­ска­чешь, там лежат по­га­ные го­ло­вы по­ло­вец­кие…»

В «Слове…», как и в фольк­ло­ре, боль­шое место от­во­дит­ся опи­са­нию при­ро­ды. Она ак­тив­на, по­мо­га­ет Игорю, пре­пят­ству­ет его вра­гам: за­тме­ние солн­ца пре­ду­пре­жда­ет рус­ских во­и­нов о не­уда­че в по­хо­де; по­мо­гая Игорю бе­жать из плена, «клик­ну­ла, стук­ну­ла земля, за­шу­ме­ла трава», «галки при­молк­ли, со­ро­ки не стре­ко­та­ли, толь­ко по­ло­зы пол­за­ли».

В про­из­ве­де­нии при­сут­ству­ют также эле­мен­ты сказ­ки, вол­шеб­ные пре­вра­ще­ния.

Уст­ное на­род­ное твор­че­ство  — ис­точ­ник, из ко­то­ро­го «Слово о полку Иго­ре­ве» чер­па­ло язык, об­ра­зы, сю­же­ты. Это про­из­ве­де­ние имеет кров­ную связь с фольк­ло­ром, а зна­чит, по-на­сто­я­ще­му на­род­но.

3.  Со­глас­ны ли вы с вы­ска­зы­ва­ни­ем кри­ти­ка, утвер­ждав­ше­го, что в «Ре­ви­зо­ре» герои «сами себя вы­сек­ли»? Обос­нуй­те свою точку зре­ния.

«В ко­ме­дии я решил со­брать все дур­ное в Рос­сии и по­сме­ять­ся над всеми сразу»,  — писал Н. В. Го­голь о «Ре­ви­зо­ре». Дей­стви­тель­но, в сю­же­те ко­ме­дии от­ра­же­на вся Рос­сия на­ча­ла 19 века. С самых пер­вых слов ге­ро­ев опи­сы­ва­ет­ся весь хаос жизни го­ро­дов: без­за­ко­ние, грязь, вра­нье. Каж­дое яв­ле­ние от­кры­ва­ет нам ат­мо­сфе­ру тех вре­мен. Объ­ек­том са­ти­ры у Н. В. Го­го­ля ста­но­вит­ся сама со­вре­мен­ная жизнь в ее ко­ми­че­ски урод­ли­вых про­яв­ле­ни­ях. При­чем сами герои рас­ска­зы­ва­ют о себе все самое не­ли­це­при­ят­ное, ко­ми­че­ское, урод­ли­вое. Разъ­яс­няя смысл «Ре­ви­зо­ра», Н. В. Го­голь ука­зал на роль смеха: «Мне жаль, что никто не за­ме­тил чест­но­го лица, быв­ше­го в моей пьесе. Да, было одно чест­ное, бла­го­род­ное лицо, дей­ство­вав­шее в ней во все про­дол­же­ние ее. Это чест­ное, бла­го­род­ное лицо был  — смех».

4.  По­че­му имен­но рас­сказ­чик, а не од­но­сель­ча­не по­ни­ма­ет, что Мат­ре­на  — пра­вед­ник, без ко­то­рых «не стоит земля»? (По по­ве­сти А. И. Сол­же­ни­цы­на «Мат­ре­нин двор».)

Рас­сказ «Мат­ре­нин двор» на­чи­на­ет­ся с того, что по­вест­во­ва­тель, быв­ший со­вет­ский за­клю­чен­ный Иг­на­тьич, воз­вра­ща­ет­ся в Рос­сию из сте­пей Ка­зах­ста­на и по­се­ля­ет­ся в доме Мат­ре­ны. От его лица ве­дет­ся по­вест­во­ва­ние.

Мир, ко­то­рый окру­жа­ет Мат­ре­ну, глав­ную ге­ро­и­ню рас­ска­за, полон лжи, же­сто­ко­сти, пре­да­тель­ства, бес­чув­ствия. Од­на­ко она смог­ла усто­ять среди этого зла как доб­рый, бес­ко­рыст­ный че­ло­век, го­то­вый по­мочь лю­бо­му, и ни­че­го не тре­буя вза­мен. Осуж­да­е­мая всем миром («…и не­чи­сто­плот­ная она была; и за об­за­во­дом не гна­лась; и не бе­реж­ная; и даже по­ро­сен­ка не дер­жа­ла, вы­карм­ли­вать по­че­му-то не лю­би­ла; и, глу­пая, по­мо­га­ла чужим людям бес­плат­но…»), Мат­ре­на живет не по за­ко­нам этого мира, а во­пре­ки им. Она живет пра­вед­но. Пра­вед­ность Мат­ре­ны в том, что даже в таких из­ну­ря­ю­щих, ме­лоч­ных, не­ред­ко уни­жа­ю­щих ис­пы­та­ни­ях она оста­ет­ся тер­пи­мой, от­зыв­чи­вой, спо­соб­ной ра­до­вать­ся чужой удаче. В этом-то и от­кры­ва­ет­ся свя­тость Мат­ре­ны Ва­си­льев­ны  — в не­при­я­тии оди­ча­ния и злобы окру­жа­ю­ще­го мира, в со­хра­не­нии про­стой че­ло­ве­че­ской ду­шев­но­сти.

Уме­ние жить в ладу со всем окру­жа­ю­щим миром от­ли­ча­ет ге­ро­и­ню от дру­гих людей. От­но­ше­ния Мат­ре­ны с окру­жа­ю­щи­ми лю­дь­ми до­сти­га­ют тра­ги­че­ско­го «не­по­ни­ма­ния»: воду свя­тую в церк­ви укра­ли, гор­ни­цу при жизни разо­бра­ли и вслед «гробу» осу­ди­ли – жила не как все.

«Утра­ти­ли Бога в душе  — вот где при­чи­на всех бед»,  — счи­та­ет Сол­же­ни­цын. А Мат­ре­на «с Богом» жила. Мат­ре­на  — пра­вед­ни­ца эпохи «сплош­ной кол­лек­ти­ви­за­ции». В том, что этот тип пра­вед­ни­ка не пе­ре­вел­ся на Руси, вся на­деж­да на ду­хов­ное вы­жи­ва­ние на­ро­да, по Сол­же­ни­цы­ну.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. Глав­ный герой ко­ме­дии  — Чац­кий  — пред­ста­ви­тель новых идей, вы­де­ля­ю­щий­ся на фоне пат­ри­ар­халь­ной Моск­вы, бо­я­щей­ся и не же­ла­ю­щей ни­ка­ких пе­ре­мен. Имен­но с этой Моск­вой бо­рет­ся Чац­кий. В по­след­нем мо­но­ло­ге Чац­кий осуж­да­ет фа­му­сов­ское об­ще­ство за страсть к чи­но­по­чи­та­нию («вы, страст­ные к чинам»), ко­то­рое поз­во­ля­ет скрыть за чином ис­тин­ное лицо че­ло­ве­ка. Чац­ко­му не­на­вист­на лжи­вость, алч­ность, ту­пость толпы

В любви пре­да­те­лей, в враж­де не­уто­ми­мых,

Рас­сказ­чи­ков не­укро­ти­мых,

Не­склад­ных ум­ни­ков, лу­ка­вых про­стя­ков,

Ста­рух зло­ве­щих, ста­ри­ков,

Дрях­ле­ю­щих над вы­дум­ка­ми, вздо­ром.

1.2.1. Лю­бовь для поэта  — это глу­бо­кое, ис­крен­нее, вол­шеб­ное чув­ство, ко­то­рое пол­но­стью за­хва­ты­ва­ет его. Даже после пе­ре­жи­то­го в тя­же­лое время, пол­ное жиз­нен­ных ис­пы­та­ний, пе­ре­жи­ва­ний. («В глуши, во мраке за­то­че­нья …»), когда жизнь поэта слов­но за­мер­ла, по­те­ря­ла смысл, Пуш­кин про­буж­да­ет­ся, воз­рож­да­ет­ся вме­сте с лю­бо­вью. Вме­сте с пре­крас­ной музой к поэту воз­вра­ща­ет­ся вдох­но­ве­ние, же­ла­ние тво­рить. Глав­ное, что хотел до­не­сти автор этим сти­хо­тво­ре­ни­ем  — свет­лую па­мять о любви, ра­дость от не­ожи­дан­ной, и от этого вдвое более сла­дост­ной, встре­чи с тем, что ка­за­лось утра­чен­ным на­все­гда.

1.1.2. Глав­ный герой ко­ме­дии  — Чац­кий  — пред­ста­ви­тель новых идей, вы­де­ля­ю­щий­ся на фоне пат­ри­ар­халь­ной Моск­вы, бо­я­щей­ся и не же­ла­ю­щей ни­ка­ких пе­ре­мен. Имен­но с этой Моск­вой бо­рет­ся Чац­кий. В по­след­нем мо­но­ло­ге Чац­кий осуж­да­ет фа­му­сов­ское об­ще­ство, де­мон­стри­руя свое не­го­до­ва­ние по по­во­ду рас­про­стра­нен­но­го в об­ще­стве чи­но­по­чи­та­ния («вы, страст­ные к чинам»), ко­то­рое поз­во­ля­ет скрыть за чином ис­тин­ное лицо че­ло­ве­ка. Чац­ко­му не­на­вист­на лжи­вость, алч­ность, ту­пость толпы. Все это на­столь­ко не­при­ем­ле­мо для героя, что он «рас­те­рян мыс­ля­ми». Он спо­со­бен лю­бить ис­крен­но, слу­жить чест­но, но это ни­ко­му не нужно в фа­му­сов­ском об­ще­стве.

1.2.2. Лю­бовь для поэта  — это глу­бо­кое, ис­крен­нее, вол­шеб­ное чув­ство, ко­то­рое пол­но­стью за­хва­ты­ва­ет его. Для пе­ре­да­чи на­стро­е­ния ли­ри­че­ско­го героя, уси­ле­ния вы­ра­зи­тель­но­сти ху­до­же­ствен­ной речи Пуш­кин поль­зу­ет­ся очень яр­ки­ми, вы­ра­зи­тель­ны­ми эпи­те­та­ми: «чуд­ное мгно­ве­ние», «ми­мо­лет­нее ви­де­нье», «гений чи­стой кра­со­ты»  — эпи­те­ты, ха­рак­те­ри­зу­ю­щие ра­дост­ный мо­мент встре­чи с воз­люб­лен­ной; «гру­сти без­на­деж­ной», «шум­ной суеты»  — эпи­те­ты, ис­поль­зу­е­мые для опи­са­ния вре­ме­ни рас­ста­ва­ния и тре­вог.

1.1.3. Чац­кий и Пе­чо­рин  — «лиш­ние люди» в своем об­ще­стве. Не­смот­ря на то, что при­над­ле­жат эти герои к раз­ным эпо­хам, оба они не на­хо­дят при­ме­не­ния своим силам, по-этому их кон­фликт с об­ще­ством не­из­бе­жен. В этом ви­но­ва­то и об­ще­ство, в ко­то­ром нет до­стой­но­го при­ме­не­ния луч­шим ка­че­ствам ге­ро­ев. То самое об­ще­ство, ко­то­рое ме­ша­ло Оне­ги­ну и Лен­ско­му, ко­то­рое не­на­ви­де­ло Чац­ко­го, те­перь Пе­чо­ри­на. В при­ве­ден­ных от­рыв­ках нель­зя не за­ме­тить сход­ства в изоб­ра­же­нии дво­рян­ства. И Чац­кий, и Пе­чо­рин от­ме­ча­ют, что в этом об­ще­стве гос­под­ству­ет власть удо­воль­ствий, самые счаст­ли­вые люди в этом об­ще­стве  — люди глу­пые, не за­ду­мы­ва­ю­щи­е­ся над про­ис­хо­дя­щим, до­би­ва­ю­щи­е­ся всего толь­ко «лов­ко­стью». В этом усло­вия ста­нов­ле­ния ге­ро­ев очень по­хо­жи.

1.2.3. Ли­ри­че­ски­ми ше­дев­ра­ми яв­ля­ют­ся сти­хо­тво­ре­ния А. С. Пуш­ки­на «Я помню чуд­ное мгно­ве­нье…» , на­пи­сан­ное в ты­ся­ча во­семь­сот два­дцать пятом году и Ф. И. Тют­че­ва «Я встре­тил вас  — и все былое…»

Эти сти­хо­тво­ре­ния объ­еди­ня­ет тема любви. Для обоих по­этов лю­бовь  — это по­э­зия, ко­то­рая овла­де­ва­ет всем су­ще­ством че­ло­ве­ка, и все его внут­рен­ние силы при­хо­дят в дви­же­ние.

Я помню чуд­ное мгно­ве­нье:

Пе­ре­до мной яви­лась ты,

Как ми­мо­лет­ное ви­де­нье,

Как гений чи­стой кра­со­ты,  —

Чи­та­ем у Пуш­ки­на.

А у Тют­че­ва:

Как позд­ней осени порою

Бы­ва­ют дни, бы­ва­ет час,

Когда по­ве­ет вдруг вес­ною

И что-то встре­пе­нет­ся в нас…

Оба сти­хо­тво­ре­ния зву­чат очень ме­ло­дич­но, на­пи­са­ны ис­крен­не, за­ду­шев­но, слова, най­ден­ные по­эта­ми, очень про­сты, но они на­пол­не­ны глу­бо­ким чув­ством, и за­став­ля­ют пе­ре­жить то, что ощу­ща­ли Пуш­кин и Тют­чев.

Про­из­ве­де­ния схожи по по­э­ти­че­ско­му сю­же­ту («про­буж­де­ние» души ли­ри­че­ско­го героя), имеют иден­тич­ные об­ра­зы («милые черты», «не­бес­ные черты»). Сти­хо­тво­ре­ния раз­лич­ны в изоб­ра­же­нии ге­ро­инь. Пуш­кин обо­жеств­ля­ет, изоб­ра­жа­ет жен­щи­ну как идеал («без бо­же­ства», «не­бес­ные черты»), ге­ро­и­ня Тют­че­ва об­ла­да­ет зем­ны­ми «ми­лы­ми чер­та­ми».

Если душа ли­ри­че­ско­го героя Пуш­ки­на спала («душе на­ста­ло про­буж­де­нье») , то серд­це ли­ри­че­ско­го героя Тют­че­ва было мерт­во («от­жив­шее серд­це»). Воз­вра­ще­ние лю­би­мой «про­буж­да­ет» героя Пуш­ки­на и по­гру­жа­ет в сон героя Тют­че­ва («Гляжу на вас, как бы во сне»).