Ком­мен­та­рии к со­чи­не­ни­ям

1.  До­ка­зы­ва­ет ли Пе­чо­рин своей жиз­нью мысль о сча­стье как о «на­сы­щен­ной гор­до­сти»? (По ро­ма­ну М. Ю. Лер­мон­то­ва «Герой на­ше­го вре­ме­ни»)

Пе­чо­рин  — герой пе­ре­ход­но­го вре­ме­ни, ос­нов­ным при­зна­ком ко­то­ро­го было от­сут­ствие вы­со­ких об­ще­ствен­ных иде­а­лов. От­сю­да вы­ве­ден­ные им нрав­ствен­ные прин­ци­пы и цен­но­сти: 1) «из двух дру­зей все­гда один раб дру­го­го»; 2) «… я смот­рю на стра­да­ния и ра­до­сти дру­гих толь­ко в от­но­ше­нии к себе как на пищу, под­дер­жи­ва­ю­щую мои ду­шев­ные силы»; 3) сча­стье  — это «на­сы­щен­ная гор­дость». От­сю­да убеж­де­ние Пе­чо­ри­на: «Быть для кого-ни­будь при­чи­ною стра­да­ний и ра­до­стей, не имея на то ни­ка­ко­го по­ло­жи­тель­но­го права,  — не самая ли это слад­кая пища нашей гор­до­сти?» До­ка­за­тель­ство можно по­стро­ить от про­тив­но­го. Если сча­стье  — это «на­сы­щен­ная гор­дость», то самым счаст­ли­вым дол­жен быть тот, кто живет для того толь­ко, чтобы на­сы­тить свою гор­дость. Но этот вывод ока­зы­ва­ет­ся не­вер­ным. До­ка­за­тель­ство  — факты из жизни са­мо­го Пе­чо­ри­на, ко­то­рый все силы по­тра­тил на то, чтобы на­сы­тить свою гор­дость, удо­вле­тво­рить свое че­сто­лю­бие, но сча­стья не обрел, о чем го­во­рит по­след­няя днев­ни­ко­вая за­пись его.

2.  По­че­му Ф. И. Тют­че­ва при­ня­то на­зы­вать «по­этом мысли»?

По­э­зия Тют­че­ва полна мысли, это фи­ло­соф­ская по­э­зия. Од­на­ко Тют­чев пре­жде всего был ху­дож­ни­ком. В по­э­ти­че­ские об­ра­зы он об­ле­кал лишь то, что было пе­ре­ду­ма­но и пе­ре­чув­ство­ва­но им самим. Сущ­ность его твор­че­ско­го про­цес­са пре­крас­но опре­де­лил И. С, Тур­ге­нев: «...каж­дое его сти­хо­тво­ре­ние на­чи­на­лось мыс­лию, но мыс­лию, ко­то­рая, как ог­нен­ная точка, вспы­хи­ва­ла под вли­я­ни­ем глу­бо­ко­го чув­ства или силь­но­го впе­чат­ле­ния; вслед­ствие этого, если можно так вы­ра­зить­ся, свой­ства про­ис­хож­де­ния сво­е­го, мысль г. Тют­че­ва ни­ко­гда не яв­ля­ет­ся чи­та­те­лю нагою и от­вле­чен­ною, но все­гда сли­ва­ет­ся с об­ра­зом, взя­тых из мира души или при­ро­ды, про­ни­ка­ет­ся им и сама его про­ни­ка­ет не­раз­дель­но и не­раз­рыв­но» .

3.  Какой пред­ста­ет Муза в ли­ри­ке А. А. Фета?

По­э­зия Фета  — по­э­зия на­ме­ков, до­га­док, умол­ча­ний. Ис­тин­ная по­э­зия, по Фету, до­ступ­на толь­ко из­бран­ным. По­это­му Муза для поэта  — «не­тлен­ная бо­ги­ня» «в венце роз», чуж­дая обы­ден­но­сти.

За­бот­ли­во храня твою сво­бо­ду, Не­по­свя­щен­ных я к тебе не звал

И раб­ско­му их буй­ству я в угоду

Твоих речей не осквер­нял,  —

Писал он о своей Музе. Фет огра­ни­чил свою по­э­зию тремя те­ма­ми: лю­бовь, при­ро­да, ис­кус­ство.

4.  Ка­ко­во ав­тор­ское от­но­ше­ние к глав­но­му герою рас­ска­за В. М. Шук­ши­на «Чудик»?

«Чу­ди­ки» В. Шук­ши­на своим су­ще­ство­ва­ни­ем, по­ступ­ка­ми опро­вер­га­ют обыч­ные пред­став­ле­ния о че­ло­ве­ке и жизни.

Это фан­та­зе­ры и меч­та­те­ли. При­чем меч­та­ют герои Шук­ши­на о вещах не­до­сти­жи­мых: об изоб­ре­те­нии ле­кар­ства от рака, из­бав­ле­нии мира от мик­ро­бов и т. д. Глав­ный герой рас­ска­за «Чудик»  — это дей­стви­тель­но че­ло­ве­чек со сво­и­ми чу­да­че­ства­ми. «Чу­дин­ка» его в том, что он осо­бен­но мыс­лит, по­это­му шук­шин­ский пер­со­наж со­вер­ша­ет не­обыч­ные и не­ожи­дан­ные по­ступ­ки в при­выч­ных си­ту­а­ци­ях. Но ими он вы­зы­ва­ет у чи­та­те­ля не стро­гое, ка­те­го­рич­ное, су­ро­вое, а на­о­бо­рот, тре­пет­ное, доб­рое и теп­лое от­но­ше­ние к себе. Чудик вос­при­ни­ма­ет­ся как про­стой че­ло­век, по­нят­ный и близ­кий мно­гим из нас. А то, что со­об­ща­ет нам сам Ва­си­лий Ма­ка­ро­вич о своем герое: «Обо­жал сы­щи­ков и собак. В дет­стве меч­тал быть шпи­о­ном», ха­рак­те­ри­зу­ет чу­ди­ка как че­ло­ве­ка меч­та­тель­но­го, доб­ро­сер­деч­но­го, на­ив­но­го, в хо­ро­шем смыс­ле этого слова, ве­ру­ю­ще­го во что-то уди­ви­тель­ное и вы­со­кое, и не пре­да­ю­ще­го своих на­дежд.

5.  О со­чи­не­ни­ях на сво­бод­ную тему можно по­смот­реть на от­дель­ной стра­ни­це: пе­рей­ти.

1.1.1. Пе­чо­рин  — герой пе­ре­ход­но­го вре­ме­ни, ос­нов­ным при­зна­ком ко­то­ро­го было от­сут­ствие вы­со­ких об­ще­ствен­ных иде­а­лов. От­сю­да вы­ве­ден­ные им нрав­ствен­ные прин­ци­пы и цен­но­сти: 1) «из двух дру­зей все­гда один раб дру­го­го»; 2) «… я смот­рю на стра­да­ния и ра­до­сти дру­гих толь­ко в от­но­ше­нии к себе как на пищу, под­дер­жи­ва­ю­щую мои ду­шев­ные силы»; 3) сча­стье  — это «на­сы­щен­ная гор­дость», а лю­бовь  — крат­ко­вре­мен­ный порыв: «Стра­сти не что иное, как идеи при пер­вом своем раз­ви­тии: они при­над­леж­ность юно­сти серд­ца, и глу­пец тот, кто ду­ма­ет целую жизнь ими вол­но­вать­ся…». В при­ве­ден­ном от­рыв­ке на­хо­дим раз­мыш­ле­ния героя об этих вы­ве­ден­ных им нрав­ствен­ных прин­ци­пах. Од­на­ко убеж­де­ние Пе­чо­ри­на: «Быть для кого-ни­будь при­чи­ною стра­да­ний и ра­до­стей, не имея на то ни­ка­ко­го по­ло­жи­тель­но­го права,  — не самая ли это слад­кая пища нашей гор­до­сти?», ос­но­ван­ное на его нрав­ствен­ных прин­ци­пах, ока­зы­ва­ет­ся не­вер­ным. До­ка­за­тель­ство  — факты из жизни са­мо­го Пе­чо­ри­на, ко­то­рый все силы по­тра­тил на то, чтобы на­сы­тить свою гор­дость, удо­вле­тво­рить свое че­сто­лю­бие, но сча­стья не обрел, о чем го­во­рит по­след­няя днев­ни­ко­вая за­пись его.

1.2.1. Цен­траль­ной темой сти­хо­тво­ре­ния Ф. Тют­че­ва «Тени сизые сме­си­лись» яв­ля­ет­ся тема еди­не­ния че­ло­ве­ка и его бо­же­ствен­но­го ра­зу­ма с миром при­ро­ды. Поэт опи­сы­ва­ет ноч­ные раз­ду­мья ли­ри­че­ско­го героя, его не­вы­ра­зи­мую тоску. Един­ствен­ным вы­хо­дом из му­чи­тель­но­го оди­но­че­ства для души че­ло­ве­че­ской ста­но­вит­ся по­пыт­ка слить­ся с окру­жа­ю­щим миром. Образ дол­го­ждан­но­го спа­си­тель­но­го су­мра­ка, про­хла­дой за­ли­ва­ю­ще­го душу, вы­не­сен в на­ча­ло вто­рой стро­фы, вы­де­лен по­вто­ром с ин­вер­си­ей («су­мрак тихий, су­мрак сон­ный»), что спо­соб­ству­ет уси­ле­нию ху­до­же­ствен­ной вы­ра­зи­тель­но­сти об­ра­за. Эту же функ­цию вы­пол­ня­ют да­ле­ко в пост­по­зи­ции от­сто­я­щие от опре­де­ля­е­мо­го слова эпи­те­ты «тихий, тем­ный, бла­го­вон­ный», ор­га­нич­но до­пол­ня­ю­щие друг друга. Оби­лие ху-до­же­ствен­ных опре­де­ле­ний де­ла­ет образ су­мра­ка за­га­доч­ным и уни­каль­ным, на­де­ля­ет его це­ли­тель­ской силой.

Сила ро­ман­ти­че­ских чувств ли­ри­че­ско­го героя под­чер­ки­ва­ет­ся мно­го­чис­лен­ны­ми вос­кли­ца­ни­я­ми: «Чув­ства  — мглой са­мо­заб­ве­нья / Пе­ре­пол­ни через край!.. / Дай вку­сить уни­что­же­нья, / С миром дрем­лю­щим сме­шай!» Гла­го­лы по­ве­ли­тель­но­го на­кло­не­ния («лейся», «все залей и утиши», «пе­ре­пол­ни», «дай», «сме­шай») еще более ре­льеф­но от­те­ня­ет вы­ра­зи­тель­ность вос­кли­ца­тель­ных кон­струк­ций.

Не­по­вто­ри­мая ме­ло­дич­ность стиха до­сти­га­ет­ся за счет ис­поль­зо­ва­ния раз­лич­ных типов со­зву­чий: ас­со­нан­са («звук уснул»), зву­ко­вых удво­е­ний («су­мрак сон­ный»).

1.1.3. Сход­ство Оне­ги­на и Пе­чо­ри­на про­яв­ля­ет­ся и в их оди­на­ко­вом от­но­ше­нии к любви, не­спо­соб­но­сти к глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти. Без­раз­ли­чие к жизни, пас­сив­ность, внут­рен­няя опу­сто­шен­ность по­да­ви­ли в Оне­ги­не вся­кое ис-крен­нее чув­ство. Об­ще­ство с его же­сто­ки­ми нра­ва­ми вос­пи­та­ло Пе­чо­ри­на эго­и­стом и се­бя­люб­цем, где на­сто­я­щие ду­шев­ные по­ры­вы скры­ты за мас­кой хо­лод­ной веж­ли­во­сти. Они уже не верят в лю­бовь. Оне­гин от­вер­га­ет лю­бовь Та­тья­ны, объ­яс­няя это тем, что он не «со­здан для бла­жен­ства» се­мей­ной жизни. Чув­ству­ет пре­сы­ще­ние и Пе­чо­рин: «Да, я уже про­шел тот пе­ри­од жизни ду­шев­ной, когда ищут толь­ко сча­стия, когда серд­це чув­ству­ет не­об­хо­ди­мость лю­бить силь­но и страст­но кого-ни­будь».

Од­на­ко есть и явные от­ли­чия между ха­рак­те­ра­ми этих пер­со­на­жей и сред-ства­ми их ху­до­же­ствен­но­го изоб­ра­же­ния в обоих ро­ма­нах: если Пе­чо­ри­ну свой­ствен­ны без­гра­нич­ная по­треб­ность в сво­бо­де и по­сто­ян­ном стрем­ле­нии «под­чи­нять своей воле, что его окру­жа­ет», «воз­буж­дать к себе чув­ство любви, пре­дан­но­сти и стра­ха», то Оне­гин не стре­мит­ся к по­сто­ян­но­му са­мо­утвер­жде­нию за счет дру­гих людей, за­ни­ма­ет более пас­сив­ную по­зи­цию. В от­ли­чие от Оне­ги­на ми­ро­вос­при­я­тие Пе­чо­ри­на от­ли­ча­ет­ся боль­шим ци­низ­мом, пре­не­бре­же­ни­ем к людям.

1.2.3. За­ри­сов­ку ве­чер­не­го пей­за­жа мы на­хо­дим в сти­хо­тво­ре­нии М. Ю. Лер­мон­то­ва «Вы­хо­жу один я на до­ро­гу...». При­ро­да объ­ята мир­ной дре­мо­той, без­мя­теж­ность ве­чер­не­го пей­за­жа под­чер­ки­ва­ет ощу­ще­ние оди­но­че­ства и тоски, вла­де­ю­щие ли­ри­че­ским ге­ро­ем. Лер­мон­тов­ский герой ищет «сво­бо­ды и покоя», он хочет «за­быть­ся и за­снуть». Его из­му­чен­ный бун­ту­ю­щий дух не на­хо­дит успо­ко­е­ния в со­зер­ца­нии при­ро­ды; од­на­ко и он ощу­ща­ет род­ство с ней, по­это­му хотел бы, чтобы над ним, когда он по­гру­зит­ся в бес­ко­неч­ный сон, «вечно зе­ле­нея, тем­ный дуб скло­нял­ся и шумел».

А вот как ри­су­ет кар­ти­ну ве­чер­не­го пей­за­жа Ф. И. Тют­чев в сти­хо­тво­ре­нии

«Тени сизые сме­си­лись...»:

Тени сизые сме­си­лись,

Цвет по­блек­нул, звук уснул  —

Жизнь, дви­же­нье раз­ре­ши­лись

В су­мрак зыб­кий, в даль­ный гул...

Мы снова видим при­ро­ду по­гру­жен­ной в дре­мо­ту. А ка­ко­вы же чув­ства и пе­ре­жи­ва­ния ли­ри­че­ско­го героя Тют­че­ва? У Тют­че­ва он ощу­ща­ет себя в един­стве с окру­жа­ю­щей при­ро­дой: «все во мне и я во всем»  — су­мер­ки на­стра­и­ва­ют на фи­ло­соф­ские раз­ду­мья о гар­мо­нии в душе че­ло­ве­ка, ко­то­рую можно вос­ста­но­вить бла­го­да­ря об­ще­нию с при­ро­дой:

В сти­хо­тво­ре­ни­ях Лер­мон­то­ва и Тют­че­ва кар­ти­ны при­ро­ды слу­жат для по­ни­ма­ния пе­ре­жи­ва­ний ли­ри­че­ско­го героя.