Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ния 1 или 2.

На вок­за­ле Ни­ко­ла­ев­ской же­лез­ной до­ро­ги встре­ти­лись два при­я­те­ля: один тол­стый, дру­гой тон­кий. Тол­стый толь­ко что по­обе­дал на вок­за­ле, и губы его, по­дер­ну­тые мас­лом, лос­ни­лись, как спе­лые вишни. Пахло от него хе­ре­сом и флер-д'оран­жем. Тон­кий же толь­ко что вышел из ва­го­на и был на­вью­чен че­мо­да­на­ми, уз­ла­ми и кар­тон­ка­ми. Пахло от него вет­чи­ной и ко­фей­ной гущей. Из-за его спины вы­гля­ды­ва­ла ху­день­кая жен­щи­на с длин­ным под­бо­род­ком  — его жена, и вы­со­кий гим­на­зист с при­щу­рен­ным гла­зом  — его сын.

— Пор­фи­рий!  — вос­клик­нул тол­стый, уви­дев тон­ко­го,— Ты ли это? Го­луб­чик мой! Сколь­ко зим, сколь­ко лет!

— Ба­тюш­ки!  — изу­мил­ся тон­кий,— Миша! Друг дет­ства! От­ку­да ты взял­ся?

При­я­те­ли трое­крат­но об­ло­бы­за­лись и устре­ми­ли друг на друга глаза, пол­ные слез. Оба были при­ят­но оше­лом­ле­ны.

— Милый мой!  — начал тон­кий после ло­бы­за­ния,— Вот не ожи­дал! Вот сюр­приз! Ну, да по­гля­ди же на меня хо­ро­шень­ко! Такой же кра­са­вец, как и был! Такой же ду­шо­нок и ще­голь! Ах ты, гос­по­ди! Ну, что же ты? Богат? Женат? Я уже женат, как ви­дишь... Это вот моя жена, Луиза, урож­ден­ная Ван­цен­бах... лю­те­ран­ка... А это сын мой, На­фа­наил, уче­ник III клас­са. Это, На­фа­ня, друг моего дет­ства! В гим­на­зии вме­сте учи­лись!

На­фа­наил не­мно­го по­ду­мал и снял шапку.

— В гим­на­зии вме­сте учи­лись!  — про­дол­жал тон­кий,— Пом­нишь, как тебя драз­ни­ли? Тебя драз­ни­ли Ге­ро­стра­том за то, что ты ка­зен­ную книж­ку па­пи­ро­с­кой про­жег, а меня Эфи­аль­том за то, что я ябед­ни­чать любил. Хо-хо... Детьми были! Не бойся, На­фа­ня! По­дой­ди к нему по­бли­же... А это моя жена, урож­ден­ная Ван­цен­бах... лю­те­ран­ка.

На­фа­наил не­мно­го по­ду­мал и спря­тал­ся за спину отца.

— Ну, как жи­вешь, друг?  — спро­сил тол­стый, вос­тор­жен­но глядя на друга.— Слу­жишь где? До­слу­жил­ся?

— Служу, милый мой! Кол­леж­ским асес­со­ром уже вто­рой год и Ста­ни­сла­ва имею. Жа­ло­ва­нье пло­хое... ну, да бог с ним! Жена уроки му­зы­ки дает, я порт­си­га­ры при­ват­но из де­ре­ва делаю. От­лич­ные порт­си­га­ры! По рублю за штуку про­даю. Если кто берет де­сять штук и более, тому, по­ни­ма­ешь, уступ­ка. Про­бав­ля­ем­ся кое-как. Слу­жил, зна­ешь, в де­пар­та­мен­те, а те­перь сюда пе­ре­ве­ден сто­ло­на­чаль­ни­ком по тому же ве­дом­ству... Здесь буду слу­жить. Ну, а ты как? Не­бось, уже стат­ский? А?

— Нет, милый мой, под­ни­май по­вы­ше,— ска­зал тол­стый,— Я уже до тай­но­го до­слу­жил­ся... Две звез­ды имею.

Тон­кий вдруг по­блед­нел, ока­ме­нел, но скоро лицо его ис­кри­ви­лось во все сто­ро­ны ши­ро­чай­шей улыб­кой; ка­за­лось, что от лица и глаз его по­сы­па­лись искры. Сам он съе­жил­ся, сгор­бил­ся, сузил­ся... Его че­мо­да­ны, узлы и кар­тон­ки съе­жи­лись, по­мор­щи­лись... Длин­ный под­бо­ро­док жены стал еще длин­нее; На­фа­наил вы­тя­нул­ся во фрунт и за­стег­нул все пу­гов­ки сво­е­го мун­ди­ра...

— Я, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство... Очень при­ят­но-с! Друг, можно ска­зать, дет­ства и вдруг вышли в такие вель­мо­жи-с! Хи-хи-с.

— Ну, полно!  — по­мор­щил­ся тол­стый,— Для чего этот тон? Мы с тобой дру­зья дет­ства  — и к чему тут это чи­но­по­чи­та­ние!

— По­ми­луй­те... Что вы-с...— за­хи­хи­кал тон­кий, еще более съе­жи­ва­ясь.— Ми­ло­сти­вое вни­ма­ние ва­ше­го пре­вос­хо­ди­тель­ства... вроде как бы жи­ви­тель­ной влаги... Это вот, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, сын мой На­фа­наил... жена Луиза, лю­те­ран­ка, не­ко­то­рым об­ра­зом...

Тол­стый хотел было воз­ра­зить что-то, но на лице у тон­ко­го было на­пи­са­но столь­ко бла­го­го­ве­ния, сла­до­сти и по­чти­тель­ной кис­ло­ты, что тай­но­го со­вет­ни­ка стош­ни­ло. Он от­вер­нул­ся от тон­ко­го и подал ему на про­ща­нье руку. Тон­кий пожал три паль­ца, по­кло­нил­ся всем ту­ло­ви­щем и за­хи­хи­кал, как ки­та­ец: «хи-хи-хи». Жена улыб­ну­лась. На­фа­наил шарк­нул ногой и уро­нил фу­раж­ку. Все трое были при­ят­но оше­лом­ле­ны.

А. П. Чехов «Тол­стый и тон­кий»

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ния 1 или 2.

Чи­та­тель легко себе пред­ста­вит, что я не пре­ми­нул явить­ся на совет, дол­жен­ство­вав­ший иметь такое вли­я­ние на судь­бу мою. В на­зна­чен­ный час я уже был у ге­не­ра­ла.

Я за­стал у него од­но­го из го­род­ских чи­нов­ни­ков, пом­нит­ся, ди­рек­то­ра та­мож­ни, тол­сто­го и ру­мя­но­го ста­рич­ка в гла­зе­то­вом* каф­та­не. Он стал рас­спра­ши­вать меня о судь­бе Ивана Куз­ми­ча, ко­то­ро­го на­зы­вал кумом, и часто пре­ры­вал мою речь до­пол­ни­тель­ны­ми во­про­са­ми и нра­во­учи­тель­ны­ми за­ме­ча­ни­я­ми, ко­то­рые если и не об­ли­ча­ли в нем че­ло­ве­ка све­ду­ще­го в во­ен­ном ис­кус­стве, то по край­ней мере об­на­ру­жи­ва­ли смет­ли­вость и при­род­ный ум. Между тем со­бра­лись и про­чие при­гла­шен­ные. Между ими, кроме са­мо­го ге­не­ра­ла, не было ни од­но­го во­ен­но­го че­ло­ве­ка. Когда все усе­лись и всем раз­нес­ли по чашке чаю, ге­не­рал из­ло­жил весь­ма ясно и про­стран­но, в чем со­сто­я­ло дело. «Те­перь, гос­по­да,  — про­дол­жал он,  — над­ле­жит ре­шить, как нам дей­ство­вать про­ти­ву мя­теж­ни­ков: на­сту­па­тель­но или обо­ро­ни­тель­но? Каж­дый из оных спо­со­бов имеет свою вы­го­ду и не­вы­го­ду. Дей­ствие на­сту­па­тель­ное пред­став­ля­ет более на­деж­ды на ско­рей­шее ис­треб­ле­ние не­при­я­те­ля; дей­ствие обо­ро­ни­тель­ное более верно и без­опас­но... Итак, нач­нем со­би­рать го­ло­са по за­кон­но­му по­ряд­ку, то есть на­чи­ная с млад­ших по чину. Гос­по­дин пра­пор­щик!  — про­дол­жал он, об­ра­ща­ясь ко мне.  — Из­воль­те объ­яс­нить нам ваше мне­ние».

Я встал и, в ко­рот­ких сло­вах опи­сав спер­ва Пу­га­че­ва и шайку его, ска­зал утвер­ди­тель­но, что са­мо­зван­цу спо­со­ба не было усто­ять про­ти­ву пра­виль­но­го ору­жия.

Мне­ние мое было при­ня­то чи­нов­ни­ка­ми с явною не­бла­го­склон­но­стию. Они ви­де­ли в нем опро­мет­чи­вость и дер­зость мо­ло­до­го че­ло­ве­ка. Под­нял­ся ропот, и я услы­шал яв­ствен­но слово «мо­ло­ко­сос», про­из­не­сен­ное кем-то впол­го­ло­са. Ге­не­рал об­ра­тил­ся ко мне и ска­зал с улыб­кою: «Гос­по­дин пра­пор­щик! Пер­вые го­ло­са на во­ен­ных со­ве­тах по­да­ют­ся обык­но­вен­но в поль­зу дви­же­ний на­сту­па­тель­ных; это за­кон­ный по­ря­док. Те­перь ста­нем про­дол­жать со­би­ра­ние го­ло­сов. Гос­по­дин кол­леж­ский со­вет­ник! ска­жи­те нам ваше мне­ние!»

Ста­ри­чок в гла­зе­то­вом каф­та­не по­спеш­но допил тре­тью свою чашку, зна­чи­тель­но раз­бав­лен­ную ромом, и от­ве­чал ге­не­ра­лу: «Я думаю, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, что не долж­но дей­ство­вать ни на­сту­па­тель­но, ни обо­ро­ни­тель­но».

— Как же так, гос­по­дин кол­леж­ский со­вет­ник?  — воз­ра­зил изум­лен­ный ге­не­рал.

— Дру­гих спо­со­бов так­ти­ка не пред­став­ля­ет: дви­же­ние обо­ро­ни­тель­ное или на­сту­па­тель­ное...

— Ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, дви­гай­тесь под­ку­па­тель­но.

— Эх-хе-хе! мне­ние ваше весь­ма бла­го­ра­зум­но. Дви­же­ния под­ку­па­тель­ные так­ти­кою до­пус­ка­ют­ся, и мы вос­поль­зу­ем­ся вашим со­ве­том. Можно будет обе­щать за го­ло­ву без­дель­ни­ка... руб­лей семь­де­сят или даже сто... из сек­рет­ной суммы...

— И тогда,  — пре­рвал та­мо­жен­ный ди­рек­тор,  — будь я кир­гиз­ский баран, а не кол­леж­ский со­вет­ник, если эти воры не вы­да­дут нам сво­е­го ата­ма­на, ско­ван­но­го по рукам и по ногам.

— Мы еще об этом по­ду­ма­ем и по­тол­ку­ем,  — от­ве­чал ге­не­рал.  — Од­на­ко над­ле­жит во вся­ком слу­чае пред­при­нять и во­ен­ные меры. Гос­по­да, по­дай­те го­ло­са ваши по за­кон­но­му по­ряд­ку.

Все мне­ния ока­за­лись про­тив­ны­ми моему. Все чи­нов­ни­ки го­во­ри­ли о не­на­деж­но­сти войск, о не­вер­но­сти удачи, об осто­рож­но­сти и тому по­доб­ном. Все по­ла­га­ли, что бла­го­ра­зум­нее оста­вать­ся под при­кры­ти­ем пушек, за креп­кой ка­мен­ной сте­ною, не­же­ли на от­кры­том поле ис­пы­ты­вать сча­стие ору­жия. На­ко­нец ге­не­рал, вы­слу­шав все мне­ния, вы­трях­нул пепел из труб­ки и про­из­нес сле­ду­ю­щую речь:

— Го­су­да­ри мои! дол­жен я вам объ­явить, что с моей сто­ро­ны я со­вер­шен­но с мне­ни­ем гос­по­ди­на пра­пор­щи­ка со­гла­сен, ибо мне­ние сие ос­но­ва­но на всех пра­ви­лах здра­вой так­ти­ки, ко­то­рая все­гда почти на­сту­па­тель­ные дви­же­ния обо­ро­ни­тель­ным пред­по­чи­та­ет.

Тут он оста­но­вил­ся и стал на­би­вать свою труб­ку. Са­мо­лю­бие мое тор­же­ство­ва­ло. Я гордо по­смот­рел на чи­нов­ни­ков, ко­то­рые между собою пе­ре­шеп­ты­ва­лись с видом не­удо­воль­ствия и бес­по­кой­ства.

— Но, го­су­да­ри мои,  — про­дол­жал он, вы­пу­стив, вме­сте с глу­бо­ким вздо­хом, гу­стую струю та­бач­но­го дыму,  — я не смею взять на себя столь ве­ли­кую от­вет­ствен­ность, когда дело идет о без­опас­но­сти вве­рен­ных мне про­вин­ций ее им­пе­ра­тор­ским ве­ли­че­ством, все­ми­ло­сти­вей­шей моею го­су­да­ры­ней. Итак, я со­гла­ша­юсь с боль­шин­ством го­ло­сов, ко­то­рое ре­ши­ло, что всего бла­го­ра­зум­нее и без­опас­нее внут­ри го­ро­да ожи­дать осады, а на­па­де­ния не­при­я­те­ля силой ар­тил­ле­рии и (буде ока­жет­ся воз­мож­ным) вы­лаз­ка­ми  — от­ра­жать.

Чи­нов­ни­ки, в свою оче­редь, на­смеш­ли­во по­гля­де­ли на меня. Совет разо­шел­ся. Я не мог не со­жа­леть о сла­бо­сти по­чтен­но­го воина, ко­то­рый, на­пе­ре­кор соб­ствен­но­му убеж­де­нию, ре­шал­ся сле­до­вать мне­ни­ям людей не­све­ду­щих и не­опыт­ных.

Спу­стя не­сколь­ко дней после сего зна­ме­ни­то­го со­ве­та узна­ли мы, что Пу­га­чев, вер­ный сво­е­му обе­ща­нию, при­бли­жил­ся к Орен­бур­гу. Я уви­дел вой­ско мя­теж­ни­ков с вы­со­ты го­род­ской стены. Мне по­ка­за­лось, что число их вде­ся­те­ро уве­ли­чи­лось со вре­ме­ни по­след­не­го при­сту­па, коему был я сви­де­тель. При них была и ар­тил­ле­рия, взя­тая Пу­га­че­вым в малых кре­по­стях, им уже по­ко­рен­ных. Вспом­ня ре­ше­ние со­ве­та, я пред­ви­дел дол­го­вре­мен­ное за­клю­че­ние в сте­нах орен­бург­ских и чуть не пла­кал от до­са­ды.

*гла­зет - пар­чо­вая ткань.

(А. С. Пуш­кин, «Ка­пи­тан­ская дочка»)

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ное ниже про­из­ве­де­ние и вы­пол­ни­те за­да­ния 1 или 2.

ЖЕ­ЛА­НИЕ

Мед­ли­тель­но вле­кут­ся дни мои,

И каж­дый миг в уны­лом серд­це мно­жит

Все го­ре­сти не­счаст­ли­вой любви

И все мечты безу­мия тре­во­жит.

Но я молчу; не слы­шен ропот мой;

Я слезы лью; мне слезы уте­ше­нье;

Моя душа, пле­нен­ная тос­кой,

В них горь­кое на­хо­дит на­сла­жде­нье.

О жизни час! лети, не жаль тебя,

Ис­чез­ни в тьме, пу­стое при­ви­де­нье;

Мне до­ро­го любви моей му­че­нье  —

Пус­кай умру, но пусть умру любя!

Про­чи­тай­те при­ве­ден­ный ниже фраг­мент про­из­ве­де­ния и вы­пол­ни­те за­да­ние.